Ты, значит, видел его! Он, конечно, ничего не сказал тебе, толкуя про Весы?
— Так и есть… Но откуда… — начал было изумившийся Фолко и вновь остановился, почувствовав неуместность своего вопроса.
— Проклятые Весы, — вздохнул Пелагаст. — Но ничего не поделаешь. Что же до меня… неужели ты ещё не догадался? А ещё Книгу читал. Ну, впрочем, это не так важно. Ты же сам пришёл ко мне, значит, знал, хоть и не умом. Обо мне мы ещё поговорим, а пока — я жду твоего рассказа.
И Фолко, подчиняясь властно зазвучавшей в этом спокойном голосе силе, начал своё повествование.
Оно оказалось длинным — Пелагаст требовал, чтобы хоббит не опускал ни одной детали. Он долго и дотошно выспрашивал его, обо всём происшедшем в Могильниках, интересовался Храудуном, причем, слушая Фолко, ещё больше нахмурился и что-то прошептал. Хоббиту показалось, будто Пелагаст сказал нечто вроде «опять он за старое». Их аннуминасские приключения он выслушал не так внимательно, остановившись лишь на истории с явившимся призраком.
Он молча покивал при этом, словно находя подтверждение каким-то своим мыслям, а потом вдруг как-то по-особенному щёлкнул пальцами, и в углу вдруг вспыхнули два больших жёлтых глаза. Не ожидавший этого, Фолко вскрикнул.
— Не бойся, — повернулся к нему Пелагаст, — это Глин, мой филин.
Крылатая тень бесшумно скользнула прямо на плечо Пелагаста. Фолко увидел круглую голову, большие глаза, сейчас прикрытые от света тяжёлыми веками.
Пелагаст что-то тихо сказал огромной птице, и Глин неслышно взлетел, тотчас скрывшись в темноте. Фолко почувствовал на лице упругие толчки воздуха. И тотчас, словно у него в голове вспыхнула молния, он внезапно понял, кто сейчас перед ним. И прежде чем он успел подумать, что же ему делать дальше, его спина уже согнулась, а сам он склонился в низком, почтительном поклоне.
Пелагаст усмехнулся.
— Понял наконец… Да, я был когда-то Радагастом Карим, одним из Пяти. А теперь я торговец оружием в Пригорье… Я последний из Пяти, оставшийся в Средиземье.
Гэндальф ушёл, и остальные тоже… Сарумана вроде бы убили… А я остался. Мне нечего делать в Заморье, Фолко, сын Хэмфаста. Я не был ничьим врагом, мне служили растения, звери и птицы. Один-единственный раз я оказался втянут в людские дела — когда я, на беду, передал Олорину приглашение Сарумана, ещё не зная, что тот уже сплёл чёрные сети коварства и предательства.
