Кольцо Тьмы

А как его по-настоящему зовут — ну хоть убейте, не знаю!

— Ладно, не знает, и пусть его. Так что с ним делать будем? — обратился Рогволд к слушавшим его товарищам.

— Известно что — петлю через сук и пеньку на шею! — решительно и мрачно проронил Гримнир. — Что эту нечисть жалеть… Скольких убил небось, лиходейщик!

— Это бесчестно — убивать безоружного! — вскинулся Дори. — Он пленник не твой, а Малыша, и здесь у нас не Аннуминас и не королевский суд!

— Ты что же, предлагаешь отпустить его на все четыре стороны, чтобы он и дальше убивал и грабил? — почти взвизгнул Гримнир.

Он вдруг осёкся, отвернулся и замолчал. Заговорил Рогволд, медленно, взвешивая каждое слово:

— Дори прав, здесь действительно не Аннуминас, и у нас нет судьи и свидетелей — мы не властны над жизнью этого человека. Мы можем только одно: до деревни уже недалеко, там мы передадим его в руки дружинников. Пусть всё будет по закону.

— Подождите! — вдруг вмешался Фолко.

— Отпустить?! — удивлённо взглянул на хоббита Рогволд. — Можно и отпустить… Кто ещё как думает?!

Гримнир по-прежнему молчал, отвернув лицо и послав своего коня на корпус вперёд: Дори пожал плечами и кивнул, развел руками Ресвальд, дружно кивнули Гимли, Грани и Трор. Торин натянул вожжи, фургон остановился, и Малыш торопливо разрезал стягивающие Дрона куски его же пояса.

— Иди куда хочешь, Дрон, — обратился к нему Рогволд. — Мы не палачи и не судьи, как я уже говорил. Если хочешь, возвращайся домой и постарайся загладить свою вину. Нет — иди по всем семи ветрам.

Ошеломлённый Дрон только хлопал глазами и что-то сипел. А потом как-то вдруг весь извернулся, спрыгнул на землю, опрометью бросился в сторону от дороги и тут же пропал в темноте.

— Хоть бы поблагодарил, невежа, — вздохнул Малыш.

Луна уже залила холодным светом окружавшую их местность, когда впереди на Тракте замигали слабые огоньки. Приближалась деревня, ночлег и ужин; почуяли жильё и лошади — утомившись за день, они подняли головы и прибавили шагу. Вскоре путники заметили опущенное поперёк дороги бревно и срубную башню на обочине — очередной сторожевой пост дружинников. Обоз остановился перед преградой, сверху повелительный голос приказал назвать себя и осветить лица.