Кольцо Тьмы

Лишь когда первые рассветные лучи преодолели исполинскую преграду Туманных Гор и заглянули в отбрасываемую ими тень, путники понемногу разошлись вздремнуть.

Фолко плёлся к своей походной постели, широко зевая и потирая слипающиеся глаза, когда его неожиданно позвал Торин.

— Тут есть ещё кое-что, — сумрачно сообщил он осоловело глядящему на него хоббиту. — Малыш-то наш — тангар, не промах! Пленник-то наш, Дрон этот, гляди-ка, чего оставил!

На ладони Торина лежал недлинный — в две ладони — прямой кинжал сероватой стали с грубо обделанной деревянной рукояткой.

Сработан он был явно наспех, но Торин обратил внимание на другое. Его палец уперся в клеймо возле крестовины — знакомая, наподобие лестницы ломаная линия, наискось пересекавшая восьмигранник!

— Ты понял?! — многозначительно спросил Торин, пряча добычу Малыша. — Видишь, куда ниточка-то тянется?! Нет, нечисто с этими разбойниками!

— Стало быть, этих северян и отряд из Могильников что-то объединяет, — медленно проговорил Фолко, глядя себе под ноги.

 — Чёрный Отряд — Умертвие — разбойники… Ангмар. А мы идём в Морию…

— Да, именно в Морию! — с горькой досадой воскликнул Торин. — А надо бы по следам этого клейма! Но ты же знаешь моих сородичей, — вдруг пылко зашептал Торин, придвигаясь к хоббиту. — До дел человеческих им, в общем-то, далеко — пока опасность не будет угрожать их родным горам. Никто, кроме разве что Дори да Малыша, не поддержал бы нас, предложи мы свернуть и заняться новым делом.

Все хотят идти в Казад-Дум. Я надеюсь, что там мы всё-таки отыщем что-нибудь такое, что заставит наших спутников пойти по другому пути. И кто знает — нет ли связи между Морией и служителями этого клейма?!

Торин умолк. Негромко потрескивал хворост в костре; над восточными горами небо понемногу серело. Гном поднял голову и в упор взглянул на притихшего хоббита.

— Я чувствую, что этот наш поход — первый, но далеко не последний, — печально качая головой, негромко молвил Торин.

 — Что бы мы ни нашли в Мории, наша дорога проляжет дальше… Мне почему-то так кажется. Ведь я не забыл твоих снов, брат хоббит.

На следующий день они проспали много больше обычного и выступили довольно поздно — день уже приближался к середине. Заскрипели тележные оси, и обоз двинулся дальше, на северо-восток. Час проходил за часом, они оставляли позади всё новые и новые холмы, ручьи и перелески.