Кольцо Тьмы

— Что же будем делать дальше, почтенный Рогволд?

Старый ловчий, почти не принимавший участия в беседе с капитаном, только развёл руками:

— Подумаем, поразмыслим на досуге! Эрстер повёл своих на юго-восток, не в Могильники… Ладно. Я предлагаю вернуться сейчас в трактир, отдохнуть сегодня, выспаться, привести в порядок все ссадины и ушибы нашего хоббита. А после все вместе пойдем в Аннуминас! Ведь то, что вы хотели сообщить Наместнику, надеюсь, не исчерпывается рассказанным капитану Эрстеру?!

— Естественно, — буркнул гном.

Он был зол и неразговорчив. Они повернулись и медленно зашагали обратно, к старому трактиру. У гнома, судя по его виду, на душе скребли кошки, Фолко же, наоборот, прилагал героические усилия, чтобы не запрыгать от радости. Опасность миновала на время, за дело по-настоящему взялись другие, специально для этого и предназначенные, — в чём же они могут упрекнуть себя? Не всем же быть воинами.

Они расстались с Рогволдом на пороге трактира. Ловчий собирался зайти в гости к своим многочисленным пригорянским друзьям.

Гном же и хоббит, не долго думая, плотно закусили в своей комнате, посидели ещё и улеглись спать — завтра нужно было рано вставать.

Утром следующего дня их разбудил осторожно постучавшийся Ноб. На подносе у него теснились разнообразные горшочки и плошки, над ними курился ароматный дымок. Умываясь в углу комнаты, Фолко слушал беседу Торина и Ноба. Тот рассказывал гному, как они хоронили убитого на Западном Тракте хоббита.

— …И зарыли мы его на бугорке, знаете, недалеко от развилки на Белые Холмы, — неторопливо журчал Ноб, радовавшийся возможности поговорить.

 — Яму, сударь, — не поверите, — всем миром копали, все руки стёрли, такая земля жёсткая, и, куда ни сунься, всюду такая…

Торин что-то неразборчиво крякал.

«Хорошо-то как, — невольно подумалось хоббиту. — Вот я в дороге, всего уже вдоволь, но главное — и еда хороша, и постель мягка, и приключения какие-никакие, а есть. Нет, так путешествовать можно…»

Однако ему тут же вспомнились полученные от Санделло гостинцы, и в боку сразу закололо, а мысли внезапно приняли несколько иное направление:

«Хорошо, конечно, что дядюшки нет, хотя и плохо ему там, наверное, бедному.

Кто же, кроме меня, его слушать будет? И кто, как не он, будет следить, чтобы всё шло чинно, мирно, по уставу?..»

В ушибленном боку хоббита что-то ёкнуло.

«И куда мы только тащимся? — подумал Фолко. — Сидели бы себе здесь, а то отправились бы на Белые Холмы, срубили бы домик, огород развели, репу выращивали».