– Должно быть, ее забрали откуда-то в большой спешке, она была одета совсем не по погоде и даже не обута, хотя туфельки у нее наверняка были – подошвы ножек оказались в очень даже хорошем состоянии. Правда, малютка была очень худенькая…
– А дальше? – не выдержала Энджи.
– Я закричала, прося помощи. Ко мне подбежали санитары и врачи из «Скорой». Мы отвезли девочку в операционную, остановили кровь, провели общий осмотр. Дежурный врач зашил ей порез на губах. Вызвали медсестру, обучавшуюся судебной медицине, чтобы она… гм…
– Провела осмотр с целью выявления возможного изнасилования?
– Ну, в общем, да – и сделала снимки, пока мы работали.
Основная задача стояла стабилизировать общее состояние пациентки… Потом приехали полицейские, задавали вопросы, пригласили педиатра и социального работника. У малютки выявили признаки недоедания и дефицита витамина D – судя по всему, она мало бывала на солнце. Возраст определили где-то в районе четырех лет – ну там, по плотности и прорезыванию зубов, росту трубчатых костей, по эпифизарным пластинкам, по закрытию определенных зон роста – это все известные методики… Правда, для четырех лет девочка заметно отставала в росте и весе.
Энджи чувствовала, что напряжение, как змея, навивает все новые кольца под ложечкой.
– Значит, налицо были признаки запущенности и отсутствия должного ухода, – стараясь, чтобы не дрогнул голос, произнесла она.
– Причем в течение длительного периода, если хотите мое мнение. Не исключено, что и в течение всей жизни.
Энджи медленно набрала в грудь воздуха и спросила:
– А что там с признаками изнасилования?"
"– Явных следов проникновения не было – анальных или вагинальных разрывов, характерных следов в паховой области, но это не всегда означает, что… – Дженни кашлянула и полезла в карман за платком.
– На теле девочки были синяки – и старые, и свежие. Некоторые на внутренней стороне бедер. На рентгене врач заметила костную мозоль на левой лучевой кости – ручку ей явно не складывали, кость срасталась сама… – медсестра высморкалась.
– Простите. У каждого медработника есть такой случай, что и рад бы забыть, да не получается… У меня вот этот.
– Я знаю, – быстро сказала Энджи. – В Виктории я работаю в отделе расследований преступлений на сексуальной почве и неоднократно видела детей, беззащитных перед насилием или страдающих в отсутствие должного ухода со стороны взрослых.
Энджи знала, что это такое, каждой молекулой своего существа, вот почему и стала полицейским.
