– Ваша объединенная следственная группа… Что входит в ее компетенцию? – неожиданно спросил Мэддокс, подавшись вперед и упираясь кулаками о стол. Он поглядел в глаза Боудичу, затем Иден. – Какие цели вы преследуете?
– Боюсь, я не уполномочен делиться этой информацией в отсутствие у вас необходимого допуска, – ответил Боудич. – Это секретнейшая межведомственная операция с участием международных и национальных агентств и специализированных местных подразделений. В одно расследование объединены несколько дел, которые в разработке уже не первый год.
Некоторые агенты работают под прикрытием, и ради их безопасности я не имею права раскрывать подробности.
Мэддокс рассвирепел. Внутри у него все сводило от ярости при воспоминании о трупе Софьи Тарасовой и полуживой Джинни, замотанной в пленку и подвешенной под эстакадой. Он никогда не сможет забыть изувеченные тела Фейф Хокинг и Грейси Драммонд, лежавшие на металлическом столе О’Хейган. Юные уроженки Виктории попали в сети клуба «Вакханалия», где привлекли, на свою беду, внимание «Крестителя», укрываемого Саббонье и Камю.
Без их покровительства маньяк не имел бы возможности совершать свои кровавые преступления.
Иногда, думал Мэддокс, сверля взглядом двух матерых полицейских, юных девочек убивают не только маньяки, но и бюрократия, гордыня, местничество. Если сейчас отдать все материалы дела, родственники Грейси и Фейф не дождутся правосудия – местные мажоры, удушившие Фейф Хокинг, не сядут за решетку, потому что Боудич и Иден интересует улов покрупнее.
Сложнейшее дело, распутанное полицией Виктории, которому Мэддокс и его коллеги отдали многие часы своей жизни, Энджи, возможно, пожертвовала своей карьерой, а Джинни едва не рассталась с жизнью, станет не более чем разменной монетой и будет заметено под ковер в какой-нибудь выгодной сделке с правосудием.
Понизив голос, он сказал:
– Мы сможем вам существенно помочь, если будем знать направление вашего расследования.
– Ага, – подхватил Хольгерсен, передвинув жвачку из-за одной щеки за другую.
– Может, у нас свои теории имеются, которые пока в одно не складываются, но если бы мы знали больше – та-дам! – разные важные мелочи, которых вы как раз обыскались, вдруг встали бы на свои места.
Боудич сузил глаза. На щеках двинулись желваки.
– Если это намек, что вы утаиваете информацию или версии, мне придется…"
"– Утаивание информации вами, – хладнокровно произнес Мэддокс, как скальпелем разделывая Боудича взглядом, – стоило жизни Софии Тарасовой.
