Голову больше не разрывала боль, но из носа на девственный снег капала кровь.
– Спасибо, – шепотом поблагодарила Лиза вскарабкавшегося к ней на руки кота. Спрашивать, как он тут оказался, она не стала. И так понятно, что выскочил он за ней в приоткрытую дверь.
С Морисом на руках Лиза вернулась в квартиру и тщательно заперлась на все замки, словно рыжий мог попытаться проникнуть в ее жилище. От слабости она еле держалась на ногах. Сил хватило лишь на то, чтобы дойти до кровати и, не раздеваясь, прилечь.
Проваливаясь в сон, Лиза еще успела подумать, что как хорошо, что завтра выходной, потому что не хотелось пропускать вновь занятия – на этот раз уже из-за недомогания. Морис свернулся рядом в теплый клубок, положил мягкую лапу ей на плечо, будто желая обнять, и затянул свою песенку.
Ей вновь приснился Рон. Он ждал ее во дворе – в куртке нараспашку, без головного убора и шарфа. Лиза спустилась с крыльца, и мужчина протянул ей руку. Молча улыбнувшись, Рон приобнял ее и закружил в медленном вальсе, а вокруг падали снежинки.
И, казалось, никого в этом мире не осталось, кроме них. Ветер стих, а все звуки растворились в снежной ночи. Только гулко стучали их сердца. Чувствуя на себе взгляд мужчины, Лиза подняла лицо и внезапно обнаружила, что держит ее в объятиях вовсе не Рон, а писатель Дэн Весенин. Его серые глаза на фоне черного неба казались темными, как свинец. Не отрываясь, он смотрел на ее губы. И Лиза неожиданно для себя первая потянулась к нему с поцелуем.
Дэн ответил и обнял ее так крепко, словно никого важнее для него на всем белом свете не было. Лиза утонула в его объятиях. А со стороны на их танец смотрел, сверкая голубыми глазами, кот Морис.
8"
"К обеду снег растаял и превратился в болотистую жижу, которая отлетала от колес, заляпывала не только бока машины, но и лобовое стекло. «Дворники» мельтешили, не столько очищая стекло, сколько раздражая. Дэн напряженно всматривался в тонувшую в тумане дорогу, боясь пропустить нужный указатель.
Настроение было под стать погоде: хмурое, серое и беспросветное. Он уже жалел о том, что ляпнул вчера Лизе о том, что Рон ее любил. Сказал и осекся, понимая, что своими словами только разбередил девушке душу и встревожил. Всю бессонную ночь он корил себя за эти слова. И не только потому, что дал ей ложную надежду, а оттого, что не знал, как теперь уберечь ее от страшной новости.
