Команда Бешеного

 — Вот что, дорогой… Как тебя, кстати, зовут? — Микола!

— Так вот, Микола, немного постоишь еще здесь? — Постою, коли нужно, а что? — Как только я громко скажу: «А вот здесь вы не правы!», ты сразу же постучишь в дверь и войдешь. Затем скажешь про портфель и предложишь его открыть, понял?

— Как не понять, — улыбнулся тот. — Игра на нервах?

— Вот именно, — подмигнул Кеша и вернулся в кабинет.

Алексей Дмитриевич сидел в той же позе, в которой его оставил Иннокентий, но в глазах врача были тревога и нетерпеливое ожидание.

— Прошу извинить — дела, — улыбнулся капитан, глядя ему в глаза. — На чем мы остановились? — На том, что я спал в кабинете заведующего. — Спали и ничего не слышали, — как бы констатировал Иннокентий. — И когда же вы проснулись? — Под утро. Точно не помню, что-то около семи.

— И тогда же вы увидели Анну Васильевну, не так ли? — без всякой иронии спросил капитан."

"— Да, я забыл сказать, что Анеч… Анна Васильевна, — тут же поправился он, — перед тем, как я пошел отдыхать, попросила отпустить ее на пару часов — неважно себя чувствовала.

— И вы конечно же ее отпустили? — усмехнулся Кеша.

— Почему вы на меня так смотрите? — Доктор стал волноваться.

— А вот здесь вы не правы! — воскликнул Иннокентий, и тут же дверь распахнулась и в кабинет ввалился Микола.

— Товарищ капитан, извините, но мне нужно уходить, а тут портфель в коридоре валяется: еще уведут, а мне отвечать потом, — протараторил парень.

Взгляд врача, недоуменный и напуганный, был устремлен на портфель.

Алексей Дмитриевич никак не мог понять, почему портфель, оставленный им в кабинете, оказался в коридоре. Он испугался — ведь в портфеле лежала окровавленная простыня!

— И вы не знаете, чей портфель? — спокойно спросил капитан.

— Нет, — Микола пожал плечами. — А мы сейчас откроем его: может, там какие документы есть?

— Не надо! — тут же воскликнул Алексей Дмитриевич. — Это мой портфель!

— Ваш? — нахмурился парень. — А откуда мы знаем? Вы можете сказать, что в нем? — спросил Микола и спокойно стал открывать портфель.

Он делал это настолько медленно, что Иннокентий одобрительно улыбнулся: артист, настоящий артист!

Алексей Дмитриевич молчал. На лбу у него выступили капельки пота.

— Ого! — воскликнул Микола, вытаскивая из портфеля окровавленную простыню. — Что это? — Да, хотелось бы узнать, откуда в вашем портфеле оказалась простыня, залитая кровью? — спросил капитан, не отрывая взгляда от врача.

— Но… я… знаете… — лепетал Алексей Дмитриевич.