Если верить Вадику, московские братки нагнали в город не меньше полудюжины джипов и сейчас вовсю ищут Шнура. Терновск – городок маленький, это не стог сена, а Шнур с пацанами – не иголка. Если за них взялись всерьез, то их обязательно повяжут и в распыл.
Шнур не стал пытать судьбу и ночью убрался из города. По пути они чуть не нарвались на патрульный джип. Хорошо, что они ехали с выключенными фарами, поэтому «Крузер» промчался через перекресток темных улиц, не заметив их.
Все это так напоминало оккупационный режим.
Комендантский час, пустые улицы, вооруженные патрули. Не думал Шнур, что столичная братва могла так серьезно взяться за него. Видно, слишком он крепко обидел их босса.
– Я не знаю, возьмут эти черти город под себя или нет. Но нам стопудово надо делать отсюда ноги, – решил Шнур. – Или отбросим копыта..."
"Скорее всего, столичные колотят понты. Не нужен им Терновск, не фига им здесь ловить. Но Шнур им нужен однозначно. Может, завтра они отсюда схлынут, а через месячишко нагрянут снова.
Или вышлют по адресу чисто киллера. Шнур и глазом моргнуть не успеет, как мозги его пойдут гулять клочками да по закоулочкам.
– И куда дернем? – кисло спросил Проша.
– А где нас искать не будут?
– Где? На Канарах?
– На Куярах!.. У тебя что, бабла валом, чтобы на Канары рулить?
С бабками у них напряг. Потому как общак дома у Шнура заныкан. А там палево. Да и какие там бабки, девять штук баксов. Для Терновска деньги немалые, но за границей это курам на смех.
– И загранпаспортов нет, – уныло добавил Товарняк.
– И виза отдыхает...
– Во-во! – кивнул Шнур. – Канары отпадают. Остается Москва...
– Какая Москва? – Проша окосел от удивления. – Там же московские нас ищут...
– Баран ты! Нас ищут здесь. А в Москве нас искать не будут... Москва большая, а потом, кто знает, что мы туда продернем? Московские будут думать, что мы туда ни в жизнь не ломанемся...
– А если они по-другому думают? – настаивал Проша.
– Они думают, как я сказал, – рассвирепел Шнур. – Ты меня понял?
Он уже давно искал, на ком сорвать накопившуюся за эти дни злость.
Проша это понимал и козлом отпущения быть не хотел. Поэтому он готов был сейчас согласиться со Шнуром даже в том, что скоро родит от него пьяного ежика.
Проша придавленно склонил голову набок, отвел в сторону взгляд. Его жалкое поведение еще больше утвердило Шнура в собственной правоте.
Возможно, в Москве их в самом деле ждет палево. Но Шнур не хотел никого слушать, ни других, ни себя.
