Казалось, что хруст костей услышал не только я, но и окружающие, потому что стоящая неподалёку дородная тётка вдруг визгливо заголосила:
— Убиваюууут!
Да так громко, что у меня на миг уши заложило.
Всё-таки рано мне влезать в такие передряги, сил хватило ещё отфутболить подальше от изуродованной руки пистолет, как на меня неожиданно накатила непреодолимая слабость, в груди начала нарастать боль, и я сам не понял, как оказался лежащим на брусчатке.
Нет, я не свалился без чувств, как можно было подумать, и даже сознание, наверное, до конца не потерял.
Один из охранявших меня сержантов успел подхватить мою тушку и аккуратно уложить рядом с поверженным противником. Второй в это время поднял выбитый мной пистолет, что-то рявкнул тётке, которая мгновенно заткнулась, и начал пеленать бесчувственного парня, притом делал это очень сноровисто, не забыв предварительно тщательно его обыскать.
Настя, кстати сказать, как-то очень шустро оказалась возле меня, и когда меня положили, голова моя оказалась у неё на коленках, я даже не понял, как она успела присесть раньше, чем я прилёг.
Но это на самом деле неважно, главное, что я, собравшись с силами, спросил:
— Это и есть Леонид?
— Он, — кивнула она. — И он сильно пьян.
— Ну, похмелье я ему обеспечу.
Настя покачала головой и тихо произнесла:
— У него очень влиятельные родители.
— Посмотрим и на родителей тоже. Но это все потом. Ты мне сейчас другое скажи: замуж за меня пойдёшь?
Настя на секунду застыла, глядя на меня широкими глазами, зарделась и тихо ответила: — Да.
Дождавшись этого ответа, я неожиданно почувствовал, что теряю сознание. Так бывает, когда захорошеет и приходит понимание, что все, сейчас вырублюсь. Почему-то мне так обидно стало, что это происходит именно в такой момент, что я непроизвольно перешел в свое бестелесное состояние, секунду подумал и принялся распаковывать свое покрывало. Не для того я делал предложение любимой, чтобы из-за какого-то урода не суметь в полной мере насладиться моментом, а значит, пусть эта падла делится энергией, может, внезапно повзрослев, поумнее станет.
Вот честно, сам не понимаю, как я его не опустошил досуха. Как выяснилось, злость — неслабый помощник в поглощении энергии. Даже эйфория отошла на задний план, я тянул энергию, как никогда до этого, и, наверное, поэтому моего противника так и не смогли привести в чувство.
С трудом прекратил это все и только тогда осмотрелся.
У меня, похоже, открылась рана, и кровь проступила даже через одежду.
