Понятно, что большая часть бойцов занялась уничтожением диверсионной группы, со мной брать главарей пошли только три человека, которых, как по мне, должно было хватить с лихвой.
Инструктируя ребят перед началом операции, я акцентировал их внимание на том, что мне неважно, в каком состоянии нам достанутся пленники, главное, чтобы были живы и могли разговаривать, поэтому я просил их не рисковать жизнями при захвате. Пришли, прострелили этим деятелям ноги-руки, спокойно спеленали, и на этом все.
Встреча командира диверсантов с дивизионным комиссаром вроде закончилась, но разойтись они не успели, так и болтали о чем-то уже во дворе перед расставанием, чем неслабо облегчили нам задачу.
Бойцы по-тихому подобрались к забору двора, распределили цели и, даже не проникая на участок, по команде прострелили противникам конечности. Отработали очень качественно и повязали цели в мгновение ока, не понеся при этом потерь, да и не мудрено, всё-таки не особо посопротивляешься с пулей в теле. Командир диверсантов попытался, но, понятно, не преуспел.
Я допрашивал пленников лично и, честно сказать, где-то даже разочаровался. Просто я уже настроил себя на противостояние с дядькой, а он, как ни странно, оказался совершенно не причастен к этой попытке моего уничтожения.
Дивизионного комиссара, как выяснилось, немцы завербовали ещё в двадцатых годах, и этот скунс до недавнего времени сидел тихо, как мышь под веником, изображая из себя ярого коммуниста. Он, кстати, создал конкретно в Москве нехилую такую сеть осведомителей, которые даже не подозревали, что работают на немцев.
В общем, тот ещё кадр попался, хитрый и скользкий, как угорь.
Главарь диверсантов тоже оказался далеко не простой исполнитель, именно он когда-то и вербовал этого комиссара, наверное, поэтому его отправили по мою душу.
И да, эта группа была заброшена сюда именно с целью моего уничтожения, что, естественно, мне не понравилось.
Самое поганое, что я ничего не мог сделать в этой ситуации, кроме как вести себя максимально осторожно.
Мне пои всем желании не дотянуться сейчас до тех, кто отдаёт приказы на мою ликвидацию, это просто нереально. Несколько часов мы убили на допросы и очень даже не зря, много чего интересного узнали, особенно сломанный немец постарался, сдавая все и всех, лишь бы пожить подольше."
"Кстати сказать, политрук, который был у дивизионного комиссара за водителя и охранника, пострадал ни за что, вообще не при делах оказался человек.
