Рванули они именно на выручку снайперам, но с дополнительной задачей расстроить тылы противника. Немцы в принципе не ждали от нас такой прыти, за что и поплатились. Подразделения, которые они направляли с целью купировать наш прорыв, уничтожались нашими диверсантами при помощи минных засад и артиллерийского огня, который они сами же и корректировали, как бы между делом. Очень эффективным оказалось это давление на оборонительные порядки противника со всех сторон одновременно. В итоге закончилось все банальным бегством немецких подразделений с линии соприкосновения, и мы смогли отбросить противника минимум на тридцать километров от железнодорожной ветки, связывающей Ленинград с остальной страной.
Сейчас, по мнению специалистов, у немцев там просто нет достаточно сил, чтобы снова замкнуть кольцо блокады, ведь механизированные части, задействованные ими там, они перебросили для наступления на Москву. Очень удачно получилось, что немцы убрали оттуда свой стальной кулак, и Захаров очень вовремя решился на прорыв.
— Специалииисты, — протянул Сталин, выругался и добавил: — плохие они специалисты, Захаров твой — специалист, а эти только и способны, что щеки надувать, да умный вид на себя напускать. Что врачи говорят, когда он на ноги встанет?
Берия слегка замялся, прежде чем ответить, что не укрылась от глаз Сталина, и он приказал даже как-то резко:
— Говори как есть.
— Нет однозначного ответа. Захаров после того, как его достали из под завалов разрушенного блиндажа, приказал командиру роты охраны проследить за врачами, чтобы те не ампутировали ему раздавленные бревнами ноги.
Тот, выполняя приказ, чуть не застрелил хирурга, настаивавшего именно на ампутации. В итоге раздробленные кости сложили и ноги сохранили, но никто не может сказать, чем это закончится. Пока врачи не рекомендуют его транспортировать, и он после операции ещё не приходил в себя.
Сталин вновь экспрессивно выругался и произнес:
— Нельзя транспортировать, значит, нужно к нему отправить лучших врачей и человека, способного оценить его состояние, который точно скажет, нужна эта ампутация или нет.
Скажет, что нужна, значит её надо сделать, нам твой Захаров живой нужен. Мало у нас таких людей, беречь их надо.
Берия на это только кивнул, добавив:
— Сделаю все возможное…
Конец интерлюдии.
Эпилог
Очнулся резко, будто и не отключался, и на автомате сразу перешел в свое бестелесное состояние, даже сам не понял, как это произошло, слишком уж стремительно все случилось.
