— С дядькой понятно, что можешь сказать по брату? Интересует меня, в первую очередь, его участие в делах отца. Есть ли там взаимная порука, как это бывает между родственниками, облеченными властью.
— Брат у Захарова — толковый сотрудник, и судя по всему, тоже не очень в ладах с отцом. Не так, конечно, как Захаров, но общих интересов у них нет, это точно. Совсем недавно проверяли этих двоих, и если отец был замечен среди друзей Подвойского, что намекает на некое участие в делах этого заслуженного человека, то сын, наоборот, всегда держится подальше от всяких интриг, связанных с деятельностью партийных лидеров.
— Получается, что Захаров сам по себе, — задумчиво произнес Сталин, на что Берия тут же ответил:
— Не совсем так. За него сейчас горой стоят мой заместитель Михеев и Цанава, с которым он непосредственно работал в Белоруссии. Да и я теперь после того, что этот парень сотворил, хотел бы видеть его в своей команде.
Сталин как-то остро взглянул на собеседника, и слегка растягивая слова, произнес:
— Стране сейчас, как никогда, нужны герои.
Захаров подходит на эту роль, как нельзя лучше. Тем более, что с ним и выдумывать ничего не надо. Он, действительно, герой. Ты, Лаврентий, проследи, чтобы парню обеспечили все необходимое для лечения. Поставь его на ноги, а потом подумаем, у кого в команде он будет работать. Мне, знаешь ли, тоже нужны люди, не боящиеся называть вещи своими именами.
Поле этих слов Сталин выдержал небольшую паузу, о чём-то раздумывая, и продолжил:"
"— Организуй в прессе несколько репортажей об этом парне и присмотрись к его поведению.
Посмотрим, как на нем скажется народная любовь и слава. По итогам будем делать выводы, как его лучше использовать. И ещё, обеспечь ему, на всякий случай, достойную охрану. Что-то не даёт мне покоя в его отношениях с дядькой, а как Коминтерн привык решать вопросы, ты не хуже меня знаешь.
Конец интерлюдии.
Перелет до столицы я самым наглым образом проспал. Проснулся только во время приземления, когда самолёт побежал по взлетке.
Встреча удивила уже тем, что на аэродром приехал Михеев, у которого по-любому сейчас со временем должен быть жуткий напряг. Мне ещё так и не разрешили вставать, поэтому я встретил его, лёжа на носилках, которые из самолёта вынесли так осторожно, что у меня невольно в мыслях проскочила ассоциация с хрустальным гробом.
Понятно, что поговорить нам с ним в присутствии множества посторонних людей особо не получилось. Только и того, что поздоровались.
