У меня уже есть для твоего Остапенко несколько подходящих целей, отработать которые небольшими группами диверсантов попросту невозможно.
— Илья, ну смотри, как я это вижу. Бардак, который сейчас у немцев в тылу, — ненадолго. Как только они разберутся у себя в тылах, этот батальон очень быстро уничтожат. Остапенко уже, по-хорошему, надо как можно быстрее двигать в сторону линии фронта, иначе его вычислят. И трофейная техника не поможет.
— Я не хуже тебя все понимаю, и мне этот батальон как раз и нужен в прифронтовой зоне.
— Ладно, так значит так, но обмен состоится только в том случае, если сам Остапенко согласится на переход в твоё подчинение, иначе я без вариантов буду против.
— Вот и чудно, я с начальством переговорю и вернусь, — ответил он и намылился было сбежать, но я его остановил.
— Погоди, Илья, просьба у меня к тебе есть, личного характера.
— Чем могу, — ответил он на выходе уже чуть ли не у порога.
— Мне нужен пистолет. И подстраховка на время разговора с одним человеком.
— Что-то серьёзное? Может, мне своих ребят подтянуть?
— Нет, думаю, все обойдется, это так, на всякий случай, вдруг человек непонятливым окажется и начнёт творить всякие глупости.
Илья, доставая из планшета вальтер и передавая его мне вместе с запасным магазином, уточнил:
— Когда нужно будет страховать?
— Да сейчас все и сделаем. Ты капитана ГБ местного позови и сам в коридоре подожди, пока я с ним переговорю. Да, оставишь мне пистолет на время, пока я здесь буду лежать?
— Оставь себе, пусть будет подарком, — ответил он, секунду подумал и кивнул головой на дверь.
— Что-то серьезное намечается? Может, и правда стоит по-другому решать, через командование?
— Нет, думаю, все должно быть нормально, это не тот случай, когда стоит командование беспокоить.
— Ну смотри, если что, я буду рядом.
Капитан, которого Илья отыскал и привёл в палату, был в прекрасном настроении и даже не пытался этого скрыть, правда, улыбка сразу сползла с его лица, когда я участливо спросил:
— Как там с беременностью Любочки, все нормально?
— Ээээ, откуда? — промычал капитан, глядя на меня коровьими глазами.
"
"— Капитан, ты правда думаешь, что я остался здесь без присмотра и ты можешь творить, что тебе только в голову придёт? Ты бы прекращал дурью маяться, ладно я такой добрый, и мер принимать не стану, но не все такие, и другим могут шепнуть, что ты тут кукушкой подрабатываешь.
На капитана было страшно смотреть, постарел на глазах лет на десять, осунулся и побледнел как полотно.
