Как-то я даже не предполагал, сколько на самом деле людей жаждет со мной пообщаться.
Главное — в том, что мне резко стало не хватать времени на осуществление всех своих задумок, виноват я сам и никто другой. Просто, не предполагая, сколько нашлось желающих поговорить со мной журналистов, я решил общаться с каждым из них по отдельности. Глупость сотворил несусветную, чего уж тут скрывать: вместо того, чтобы отделаться от них одним махом устроив такую себе пресс-конференцию, я потратил на общение с ними три полных дня и вымотался как никогда.
Правда и выгоду при этом получил неслабую — хотя бы в том, что статьи этих журналистов отличались друг от друга, выдерживая только основную канву хода событий с разной деталировкой, как бы дополняя друг друга.
Это очень выгодно смотрелось в сравнении с тем, как бывало обычно, зачастую ведь статьи кого-нибудь одного тупо перепечатывались остальными.
Не успел разделаться с журналистами, как случилось награждение, притом меня застали, что называется, врасплох.
Записывая всякое разное в свою тетрадку (а делал я это лёжа на кровати), я чуть подустал и сам не заметил, как задремал. Когда в палату ввалилась толпа народа, я не сразу сообразил, что происходит, и, естественно, не успел спрятать эту самую тетрадку.
Народ, кстати, удивился, когда я от неожиданности спросонку вскочил на ноги и, разглядев, кто зашёл в палату, встал по стойке смирно.
Калинин, который зашёл первым, повернувшись к Берии, который следовал за ним чуть приотстав, произнес:
— Что-то этот майор не похож на тяжелораненого.
Берия в свою очередь, обращаясь ко мне, спросил:
— Ты зачем встал? Тебе же нельзя, наверное.
Первым ему успел ответить оказавшийся за его спиной местный капитан ГБ:
— Врач разрешил вставать и даже рекомендовал побольше ходить
— Да? Странно, первый раз о таком слышу, — удивился Берия, а Калинин спросил:
— Ну, раз уж все равно приехали, может, займемся делом?
Сам процесс награждения прошёл для меня как в тумане.
Потерялся немного, чего уж тут скрывать. Всё-таки не каждый день награждают Звездой Героя с орденом Ленина, тем более в первые месяцы неудачно начавшейся войны, когда народ подобными наградами совсем даже не баловали.
Наверное, из-за растерянности я не сразу обратил внимание, что нарком с интересом читает так и лежавшую на тумбочке открытую на последних записях тетрадь.
