— Говоришь, нарочито себя ведёт, в чем это проявляется?
— Вот вообще во всем. Барские замашки, любовница двадцатилетняя, увешанная золотом, огромная квартира в доме под охраной, да я замучаюсь перечислять все, что только на виду. Но кукловод точно есть, ну или какой-то человек в тени. Вычислили мы одного человечка, который регулярно навещает этого деятеля, проследить только не смогли. Два раза пытались, и оба раза он сумел уйти, правда, и мы осторожничали, стараясь не засветиться, поэтому остались необнаружеными.
Так-то это очень интересная информация, но лезть ещё и к партийным функционерам себе дороже.
Это не интенданты, ответка может прилететь такая, что хрен унесёшь. Да и даже если вскрыть какую-нибудь мутную схему, толку с этого не будет, а вреда может привалить немало. Не с кем мне будет поделиться подобными сведениями, даже если найдем что серьёзное. Не к дядьке же с этим идти, и брат такому вряд ли порадуется. Да и нет пока надобности лезть не в свое дело, поэтому разумно будет забыть об этом на время, хоть и не хочется.
Немного подумав над дилеммой «и хочется, и колется», я все-таки решил: ну его нафиг, этого партийного деятеля. Я только то и делаю в этой жизни, что хожу по краю, а это чревато, в какой-то момент может и не повезти. Поэтому пока оставим его в покое, а там посмотрим. Приняв это решение, я тут же озвучил его и своим людям:
— Значит так, мужики, по этому деятелю работать заканчиваем, да и в целом по Минску тоже. Поедем в Белосток, там для вас море работы.
Ребята, услышав это, неожиданно набычились, а Беликов прищурился и спросил:
— Серёга, ты испугался, что ли, трогать эту погань?
«Фига себе страсти», — подумал я и ответил:
— Как бы вам объяснить? Трудно это, да и, наверное, не нужно.
Мы с вами, чтобы снять вопросы, просто поступим вот каким образом. В следующем году, в первых числах июня, я вас командирую в Минск и дам возможность работать по этой теме всерьез, даже с силовой поддержкой при надобности. До тех пор вы забываете напрочь об этом деятеле.
Ребята переглянулись, и Рудой спросил:
— Но почему только в следующем году, а не сейчас?
— Мужики, просто поверьте на слово, если мы сейчас залезем в это болото, то только навредим себе, и толку от этого не будет никакого.
— А в следующем году не навредим, значит, — с ехидцей прокомментировал Рудой, на что я ответил однозначно:
— В следующем году в начале июня — нет.
— Хорошо, как скажешь, Сергей, в следующем, так в следующем, но ты не забудь это свое обещание.
