Вопрос по броне и вовсе остаётся открытым (у меня, правда, в голове есть мысли, как решить этот вопрос, но об этом позже).
Третье, и последнее по этим трём взводам. У меня есть желание усилить их ещё одним, как минимум, а лучше двумя отделениями. Но об это опять же будем думать чуть позже. Посмотрим, как командование будет реагировать на чинимые мной безобразия.
Следующее подразделение, которое я хочу видеть в составе роты, и вовсе вызовет недоумение у понимающих людей. Это разведвзвод, в составе которого будет пара таких же броневиков ТТХ, которую я описал выше, и несколько легковых вездеходных автомобилей, вооруженных крупнокалиберными пулеметами.
Но над этим тоже придётся думать позже, ни о чем подобном я здесь пока не слышал.
Дальше в составе роты, как это сделано у немцев, хочу иметь ремонтное подразделение, притом, достаточно эффективное, а значит, и не маленькое. Оно тоже будет как бы не взводом. Но тут уже многое будет зависеть от технического оснащения, которым удастся снабдить это подразделение.
Уже на этом моменте моего монолога старшина отметил:
— Командир, у нас уже получается совсем даже не рота.
Я на это замечание только кивнул и продолжил:
— Принципиальный вопрос иметь отделение связи, укомплектованное действительно грамотными спецами. В плане по максимуму использовать радиосвязь…
На пожелании иметь ещё и батарею восьмидесятимиллиметровых минометов, состоящую из четырех стволов, нас перебили.
В кабинет заглянул начальник управления и произнес:
— Сергей, ты перед поездкой в Москву просил у меня пару человек, знакомых с определенным видом деятельности, я тебе ещё адреса нужных людей давал. Сейчас, если есть желание, с одним из них ты можешь поговорить. Он здесь рядом находится. Если интересно, поднимись ко мне через пару минут, я расскажу, где вы встретитесь и как вам опознать друг друга.
Понятно, что я не стал говорить, что проблему уже решил.
Рассудив, что местные спецы по наружке лишними не будут, я возжелал с одним из них встретиться. Поэтому сразу после того, как майор покинул кабинет, я сказал старшине, чтобы он подумал самостоятельно о службе обеспечения подразделения.
Человек, которого порекомендовал начальник управления, оказался старым евреем с морщинистым лицом и живыми хитрыми глазами. Звали его Аарон Моисеевич, фамилию он не назвал.
