Командир штрафной роты

Для меня вроде тоже нормальное, но все же далековато, хотя я уже давно не «начинающий». В нашем полку из снайперского взвода половина выбывает убитыми или тяжело раненными уже в первый месяц. Легко раненных снайперов я почти не встречал. Так что, имея за плечами более трех месяцев охоты, тяжелое ранение и двадцать с лишним убитых немцев, мне уже было положено выбивать фрицев за семьсот и за восемьсот метров. И у меня это получалось. Правда, не всегда. Но свое оптимальное расстояние я знал. Пятьсот метров. С такого расстояния промахов практически не бывало.

А насчет дальности стрельбы? Я догадывался, что некоторые ушлые «старички», доведя счет уничтоженных немцев до тридцати-сорока, а кто и больше, получив положенные награды и войдя в разряд «заслуженных», просто становились осторожнее. Жить-то всем хочется. Нас с Ведяпиным комбат чуть не приказом на двести метров под нос немцам загнал. Ведяпин давно в земле, а я чудом тогда ускребся. Комбата не слишком волновало, что на открытой местности он нас на верную смерть посылает.

Макуха лежал в соседней промоине. Зашевелился и, не выдержав, подполз ко мне.

— Фрицы! Глянь, Коля!

Петро едва не подпрыгивал. Я и сам видел двоих немцев, неторопливо шагавших за редкими кустами акации. Но это не наша цель. Слишком далеко.

— Не прыгай, Петро, — осадил я его. — Лежи спокойно.

Хорошая у нас позиция. Метрах в трехстах за траншеей различаю орудийную батарею. Наверное, противотанковые семидесятипятки. Я не раз видел эти приземистые длинноствольные пушки с двойным щитом. Орудия едва заметны в своих укрытиях, обтянуты маскировочной сеткой, с пучками серой травы. Хороший «подарок» для наших танкистов, если они нарвутся на батарею. Хотя официально о немецких «семидесятипятках» отзываются с некоторой долей пренебрежения (куда им до наших ЗИС-3!), но их подкалиберные, а особенно кумулятивные снаряды пробивают броню и «тридцатьчетверок» и КВ.

С ревом проносятся два скоростных истребителя «Лавочкина». Летят они стороной. У них свое задание. Жаль, что не заметили батарею. У Ла-5, кроме авиапушек, в запасе двести килограммов бомб. Сыпанули бы от души! Мелькает мысль, что, если даже «охота» будет неудачной, ночью я сообщу координаты появившейся батареи.

Напомнили о себе пулеметчики. Отстучал пару раз крупнокалиберный «машингевер».