Стараясь смотреть куда угодно, только не на Харди, я обвела взглядом ярко освещенную площадь перед отелем и нахмурилась:
– Красной дорожки нет.
Рид опустил голову, чтобы взглянуть на меня. Серые глаза заискрились весельем.
– Прости, что заранее не узнал твой райдер.
– Очень смешно.
Харди передал Максу свою огромную спортивную сумку, затем наклонился и, подхватив меня на руки, усадил себе на бедро, как ребенка.
– Теперь ты не чувствуешь себя слишком маленькой? – с нежностью, которая казалась невозможной для мужчины с таким ужасным характером, спросил он.
Наши глаза встретились на нескольких мучительно долгих мгновений, за которые я поняла, что очень хочу его поцеловать.
Ву-у-уф… Остынь, Вудс. Этот мужчина тебе не по зубам.
– Теперь нет, – прошептала я, зарываясь лицом в его шею, чтобы спрятать улыбку.
– Хорошо, – хрипло ответил Харди и понес меня в здание, игнорируя вопросы, которые выкрикивали журналисты.
Девушка на ресепшене раздала нам ключ-карты, и мы разошлись по своим номерам.
* * *Три часа спустя раздался стук в дверь. Пригладив волосы, которые были собраны в высокий незамысловатый пучок, я открыла и на мгновение потеряла дар речи, обнаружив стоящего на пороге Рида, одетого в роскошный дизайнерский костюм.
– Купил тебе симпатичных капкейков.
Я удивленно моргнула:
– Ты купил мне капкейки?
– Вообще-то это был Макс, – нехотя признался он. – Но я их принес.
– Хм… Засчитано.
Я взяла коробку с выпечкой и отступила, пропуская его в номер.
– Эй, а где же «спасибо, Рид», «ты лучший, Рид»?
– А если они невкусные?
Он усмехнулся.
– Справедливо.
Я подошла к мини-бару, взяла две банки колы – одну из которых предложила Риду – и села на край кровати, с любопытством разглядывая мужчину. Темно-серый костюм в тонкую полоску был идеально скроен, безупречно подчеркивая широкие плечи хоккеиста. Вместо привычных кроссовок – начищенные до блеска оксфорды. Харди излучал мрачную загадочность, которая завораживала, и выглядел как сексуальный злодей из вселенной DC.
Его взъерошенные вьющиеся волосы резко контрастировали с идеально выглаженным костюмом, словно бунтарская насмешка над внутренним регламентом лиги. На шее висел незавязанный шелковый галстук, белая рубашка была распахнута, демонстрируя рельефный пресс и впечатляющие грудные мышцы, походившие на бетонные плиты. Вид его обнаженной груди и V-образного выреза, спускающегося к низко сидящим брюкам, почти заставил меня забыть собственное имя.
