Звуки шагов ещё приблизились и мужчина, видимо один из охранников, стал подниматься по лестнице. Он не успел не то что сказать, а даже подумать, когда кулак Александра опустился на его темя.
Мечников подхватил мужчину, и аккуратно положив его на пол, быстро связал тонким, но чрезвычайно прочным шнуром. И поскольку счёт пошёл на минуты, спустился вниз, в роскошный холл, где у круглого стола, уставленного бутылками и закусками сидел седой мужчина в генеральской форме, а второй рассматривал нечто лежавшее в маленьком чемоданчике.
Справедливо полагая, что «Молодой» является энергетиком высокого уровня, Александр метнул тяжёлый куги-гата[3] целясь в голову, но попал в плечо. Но и так, тяжёлый заострённый стержень, отлитый из чистого коммуния, напрочь блокировал всю эфирную энергетику в теле. А вытащить такой гвоздь, было крайне непросто учитывая, что он имел чешуйки, которые начинали топорщится в стороны при обратном движении.
Генерал-полковнику Власову хватило одного удара в челюсть, и тот словно желе растёкся в кресле напрочь потеряв интерес к окружающему.
Тем временем «Молодому» становилось всё хуже и хуже. Он трясся в конвульсиях словно в припадке, но Александр достав из подсумка на поясе ещё один стержень из коммуния, с хрустом воткнул его в другое плечо, и завернув руки за спину накрепко связал верёвкой, прихватив шею одиночной петлёй словно удавкой и опустил в кресло.
Также плотно связал генерала, и только убедившись, что оба заговорщика никуда не денутся, подошёл к футляру, который рассматривал молодой. Что-то вроде маленького чемоданчика, где в углублениях лежали десять ампул с кроваво-красной жидкостью.
Он осторожно закрыл крышку, спрятал футляр в рюкзак и прижав нерв на челюсти генерала привел того в чувство.
– Поговорим?
– Как же я вас мразей чекистских ненавижу. – Генерал усмехнулся и скосил взгляд через плечо Александра. – Вон, с ним поговори.
Мечников обернулся как раз в тот момент, когда связанное тело «молодого», начало на глазах пухнуть и раздуваться, выпучив глаза, которые едва не вываливались из черепа, и скрипя разрываемой в клочья одеждой.
