Массированный огонь двух десятков пушек буквально вбил нападающих в асфальт, превратив бронемашины в полыхающие костры.
Когда Александр вышел, внутри бронетранспортёров быстро произошла перестановка. Часть офицеров осталась оказывать помощь раненым, а часть заняла свободные места.
Здание КГБ на Лубянке, тоже обложили, но там нападающих было поменьше.
А у здания ЦК Партии, на Старой Площади, нападающих встретили так горячо, что костры из пяти танков и десятка БТРов до сих пор чадили. Оказалось, что запасливые партработники имели не только противотанковые гранатомёты, но и даже пушки, и стодвадцатимиллиметровые миномёты.
Партийцы и подсказали, где находится штаб переворота, и снова собрав людей, Александр выехал на Тверскую 13 к зданию Моссовета, где находились генералы начавшие очередную бойню.
У здания было полно народа. Люди жгли костры, таскали всякий мусор городя баррикады, или просто выпивали, передавая друг другу вскрытую бутылку водки, ящики с которой стояли прямо на земле.
Два десятка летающих боевых машин, мгновенно разогнали всех крутящихся рядом, так что не потребовалось даже стрелять. Александр, который вёл головную машину, посадил её у самого входа, и приказав всем оставаться на местах, вышел наружу, одёрнул пиджак, и не торопясь пошёл ко входу в здание хрустя битым стеклом.
– Есть кто живой? Крикнул он, войдя в просторный холл Моссовета, и откуда-то сверху сразу же ответили:
– Поднимайся, тебя-то мы и ждали. В просторном кабинете на втором этаже, у большого овального стола, сидели пять мужчин и одна женщина.
Мужчины были одеты в какие-то странные костюмы, явно с чужого плеча, или подобранные в магазине второпях, а женщина в простое ситцевое платье, а на голове была причёска в виде косы уложенной на затылке. Все сидящие у стола были энергетиками от командора до архимагистра, и архимагистров было больше. Сила просто клубилась в комнате, словно сигаретный дым, и от избытка даже потрескивала на стёклах и стеклянной посуде голубыми искорками.
А на полу, где была расстелена побитая жизнью и каблуками ковровая дорожка лежали двое в генеральской форме, но без голов, а ещё чуть в стороне свалены словно дрова человек пять военных в повседневной форме."
"– Так. Давайте пропустим этап, когда вы рассказываете о своей тяжёлой жизни, и ещё более тяжёлой юности, и сразу перейдём к конкретике. – Александр вздохнул. – Все замешанные в попытке переворота будут убиты.
