Брака плёнки у них было хоть отбавляй, а для бытовых целей, крошечные сколы и микронные царапины, были не важны. Таким образом завод сбывал брак, бывший танкист получал сырьё, а граждане страны советов – отличные тёмные очки, которые ещё нужно было суметь купить. Ибо два кооператива на всю страну это просто капля в море. Но для Мечникова, Гурам каждый месяц привозил десяток оправ, так что и он, и его секретариат, и охрана, щеголяли в модных солнечных очках. А для руководителей страны, специально сделали ограниченную серию с титановыми оправами, и тонкими стёклами которые Александр раздал всем вместе с коробкой, где на донышке значилось скромно: «Кооператив «Солнце» Гурам Матуа».
Подарок оказался тем кстати, что и у Сталина и у Булганина от яркого солнца болели глаза, а Берия вообще любил носить очки, несмотря на стопроцентное зрение."
"– Александр Леонидович. – Григорий встречавший его у машины, открыл дверь. – Виктория Семёновна звонила. У неё не очень срочное что-то но говорит важное.
– Я понял.
Спасибо Григорий Николаевич. – Так как Григорий категорически отказался называть Александра просто по имени, то и Мечников был вынужден перейти в общении с главой своей охраны на официальную форму.
Машина тронулась, а Александр поднял трубку радиотелефонного аппарата.
– Виктория Семёновна?
– Александр Леонидович, звонили от Булганина. Просили подъехать как вы освободитесь.
– Спасибо, Виктория Семёновна. Свяжитесь с ними, сообщите что я буду через двадцать минут.
Деловой этикет советской партийно-хозяйственной верхушки частично был заимствован из времён дореволюционных, но позже претерпел весьма серьёзные изменения.
Вот и сейчас, в ответ на срочный вызов, было хорошим тоном сообщить что вызываемый уже едет, и будет через указанное время.
Для прохода автоколонн по центру московских улиц была выделена осевая полоса, и главной проблемой было не сойтись лоб в лоб с другим таким же кортежем, спешащим в противоположном направлении. Но госавтоинспекция зорко следила за тем чтобы подобное не случалось, и ЗИС 111 Мечникова вовремя прибыл к зданию на Краснопресненской набережной, куда правительство переехало из Кремля, когда по решению Сталина, Кремль освободили от всех административных и партийных учреждений.
Аппарат главы правительства вместе с секретарями и референтами занимал половину этажа, вторую половину которого занимали кабинеты заместителей и руководителей отдельных структурных подразделений в системе Совмина.
