Вы дрались, как лев, мы подумали даже, что вам удастся бежать… В квартире случилась жаркая, ожесточенная схватка… Вы геройствовали по высшему разряду… Мы даже перевернем мебель и постреляем в комнате из пистолетов, чтобы показать репортерам следы пуль, последствия яростной борьбы. Репутацию вы сохраните, и никто никогда ничего не узнает… Думайте, Гравашоль! Я считаю до десяти. Раз, два, три…
— Черт с вами! — вскрикнул Гравашоль.
— Это следует расценивать как согласие? — хладнокровно осведомился Ксавье.
— Ладно, ладно! Чтоб вас черти взяли…
— Ну вот и договорились, — усмехнулся Бестужев, все это время сидевший на корточках. — Что произошло, Гравашоль?
Облизнув пересохшие губы, Гравашоль нехотя сказал, кривясь, морщась, отводя взгляд:
— Они нас перехитрили, мерзавцы. Точнее говоря, Тибо оказался предателем, я с ним поквитаюсь, даже если на это уйдет вся жизнь…
— Кто такой Тибо? Ваш сообщник, это понятно, но… Он был здесь за хозяина?
— Ну да, — сказал Гравашоль зло.
— Они его купили… Подозреваю, еще в Вене… Он всегда был жадной скотиной и луидоры любил больше, чем идеи… Едва мы с Огюстом вошли, получили по башке и очнулись уже связанными…
— Вы их видели? Гравашоль! Либо полная откровенность, либо…
— Ну конечно, видел, — огрызнулся Гравашоль. — Четверо здоровенных обломов, несомненные американцы, хотя явно прожили немалое время в Париже и знают французский… Американцы, точно. Ими предводительствовала эта стервочка, которую я даже на блудень насаживать не стал бы, а попросту утопил в Сене, выбрав местечко погрязнее…
— Наша общая знакомая мисс Луиза?
— Она самая…
— Как тесен мир… — сказал Бестужев.
— Они унесли аппарат… А где был Штепанек?
— Где-где… Здесь. Он приехал с нами. Бог ты мой, какая скотина! Жадная, корыстолюбивая скотина, ради денег готовая на все…
В голове у Бестужева блеснуло ослепительное озарение — непонятные доселе факты наконец-то сложились в целое…
— Так вот оно что! — прямо-таки охнул он.
— Похищение, конечно, имело место… но потом вы с ним договорились? Не так ли, Гравашоль? Вы нашли общий язык, верно? Именно что договорились. Потому-то все поголовно отмечали, что Штепанек ничуть не похож на жалкого, угнетенного пленника, что он держался как свой… Он взял у вас бриллианты, верно? Бриллианты на сто тысяч франков золотом…
— Точно, — сказал Гравашоль угрюмо.
