Письма здесь перемещаются быстро, Европа, на российский взгляд, невелика, даже тесна, лишний день ничего не решает… Аркадий Михайлович, сокол наш ясный, все же не сам дьявол и в возможностях, свойственных рогатому, ограничен, при всем своем уме и коварстве…
И ведь даже на дуэль не вызовешь — нельзя с такими подонками драться благородным образом…
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
ДЫХАНИЕ ОКЕАНА
Услышав в трубке голос Ксавье, Бестужев, так и не решивший, с чего начать разговор, на секунду замялся, потом произнес отчетливо, внятно:
— Надеюсь, вы меня узнаете, Ксавье?
Какое-то время царило непонятное молчание, потом инспектор быстро произнес:
— Не называйте никаких имен! Вы меня поняли?
— Да, конечно, — сказал Бестужев, охваченный неприятной тревогой.
— В каких вы сейчас обстоятельствах?
— Я… — сказал Бестужев, тщательнейшим образом подбирая слова.
— Я переночевал в небольшой гостинице, телефонирую вам из маленького кабачка…
— Вокруг все спокойно? За вами нет слежки?
Бестужев оглянулся на крохотное помещение, еще раз окинул взглядом парочку в углу, унылого пьяницу перед графином, красного, равнодушного хозяина. Ответил:
— Ручаюсь, что нет.
— Ну, хоть что-то… Помните заведение, где мы с вами говорили о разных… причудливых изобретениях?
— Конечно, — сказал Бестужев.
— Как быстро вы можете там оказаться?
Бестужев быстренько прикинул в уме:
— Примерно через три четверти часа.
— Хорошо, — сказал Ксавье. — Для надежности отсчитаем час… и еще четверть. Я вас буду ждать там. Идите со всеми мыслимыми предосторожностями, вам понятно?
— Да, но…
— Вы что, не читали утренних газет? — не без сарказма вопросил инспектор.
— Не удосужился как-то, — признался Бестужев.
— Немедленно купите газету, кое-что поймете… Всё. Через час с четвертью в том именно заведении. Все предосторожности!"
"И трубку на том конце провода решительно повесили. Бестужев аккуратно водворил свою на крючок, уже понимая, что произошло нечто новое — и лично для него наверняка не особенно и радостное.
