Он ответил благодушно, охотно:
— Ну, виной всему даже не оперативность… По совести признаться, это грустное совпадение. Три часа назад ко мне явилась в расстроенных чувствах молодая особа, иностранка, дама из Северо-Американских Соединенных Штатов. Бедняжка оказалась в затруднительнейшем положении: ее муж, увлекшись воздушной акробаткой из цирка Лябурба, неожиданно укатил вместе с ней… Дама в ужасной ситуации, места себе не находит…
Бестужев нисколечко не вышел из роли, лицо его по-прежнему оставалось скорбным, стыдливо смущенным.
Но про себя он энергично и пространно охарактеризовал эту молодую даму в тех словечках, какие употреблялись в чисто мужском обществе кавалерийских офицеров…
В такие совпадения он не верил нисколечко. По его глубокому убеждению, в Вене имелась одна-единственная молодая американка, способная выкинуть такой фортель. На несколько часов раньше него осуществившая ту же задумку. Повторялась история с гостями профессора Клейнберга: сразу нескольким людям одновременно пришла на ум неплохая идея, и каждый считал, что только он до такого додумался… Конечно, это Луиза, кто же еще? Пора побыстрее убираться отсюда, пока не явился еще один расстроенный муж или озабоченный папенька.
Положительно, удачные идеи носятся в воздухе… Интересно, каким образом Луиза взяла след? Как бы там ни было, след она взяла…
— Я прекрасно понимаю, что вам это не может послужить утешением, — продолжал Гейльборн. — Но, как видите, не вы один оказались в столь печальном положении.
Вам, можно сказать, повезло — справка уже была у меня на столе. А бедной даме пришлось ожидать три четверти часа, пока мои подчиненные копались в бумагах…
— Да, да… — пробормотал Бестужев.
— Прямо-таки поветрие, — сказал Гейльборн. — Во времена моей молодости, в Линце, пришлось столкнуться с чем-то подобным: в городе гастролировал довольно многочисленный венгерский оркестр, и, когда он уехал, оказалось, что вслед за музыкантами увязались сразу три девицы — причем речь шла о барышнях из весьма приличных и благопристойных семейств… Ах, эта неистребимая тяга к романтике на фоне серых будней… По моему глубокому убеждению…
Бестужев уже не слушал дальнейших разглагольствований: он отставил опустевший стакан, вскочил и, кланяясь, бормоча сумбурные благодарности, бочком-бочком направлялся к двери — вряд ли собеседник мог удивиться столь эксцентричной манере прощаться, учитывая личность «соломенного вдовца».
