— Вам здесь больше нельзя оставаться…
ГЛАВА ПЯТАЯ
ВОСТОЧНЫЙ ЭКСПРЕСС
В особняк профессора Клейнберга Бестужев входил, обуреваемый сложными чувствами. Быть может, ради пущего душевного благородства стоило бы притвориться перед самим собой, будто он испытывает некоторый стыд. Однако в глубине души он знал, что дело совсем в другом: он боялся быть вышвырнутым за дверь в первый же миг, а следовательно, и не получить нужной информации. Все-таки его профессия, будем самокритичны, не особенно и располагала к душевному благородству…
Все та же суровая и строгая фрау Эльза провела его знакомой дорогой в лабораторию.
Вот только на сей раз загадочные устройства выглядели холодными и мертвыми, они не извергали искры, не гудели и не потрескивали, даже канифолью не пахло. Похоже было на перерыв в ученых занятиях.
Профессор выглядел точно так же, как и во время прошлого визита — разве что сейчас на нем не было кожаного фартука. Он проворно выскочил из задней комнаты, на ходу гремя:
— Это какая-то ошибка, фрау Эльза, я никому не назначал на это время! Ну, ладно уж, заходите, раз пришли, рассказывайте, какое у вас дело, господин Фихте… Что за черт!
«Узнал, — тоскливо и обреченно подумал Бестужев.
— Сейчас начнется катавасия. Ну ладно, постараемся отступить с достоинством, получив как можно меньше повреждений… Здоров все же, черт, насядет врукопашную, повозиться придется…»
— Так-так-так, — не сулившим ничего хорошего тоном произнес профессор. — Помнится, любезный господин Фихте, во время нашего первого знакомства вас звали совершенно иначе, да и были вы вроде бы чистокровным англичанином…
Он упер в бока могучие руки и откровенно разглядывал Бестужева с непонятным выражением лица.
Экономка, она же домашний цербер, невозмутимо предложила:
— Послать за полицейским, герр профессор?
— А? Что? Да нет, зачем, — прогудел профессор, обходя вокруг Бестужева, словно вокруг столба. — В наши прогрессивные и бурные времена, фрау Эльза, нет ничего удивительного в том, что у людей бывает по несколько имен, а то и подданств… Дело, можно даже сказать, житейское… Ступайте, ступайте.
Я с этим разберусь.
Экономка с большой неохотой удалилась, предварительно бросив на Бестужева убийственный взгляд, чудом его не превративший в ледяную статую.
— Ну-ну, — резюмировал профессор, закончив осмотр. — Ничего не скажешь, грамотно. Сюртук, пенсне… Вылитый банковский чиновничек… Вам бы еще следовало надеть пасторский воротничок, получилось бы убедительно. Не обращайте внимания на фрау Эльзу.
