Ведь одного бойца дважды и тем более трижды убивать нет никакой надобности…
— В штыки! Марш! — рявкнул командир.
Зазвучал барабан.
И эти четыре шеренги, перехватив свои мушкеты с загодя примкнутыми штыками, двинулись вперед. Первая линия — опустив мушкеты на уровень пояса. Вторая — взяв так, чтобы колоть через плечо первой. Третья и четвертая — удерживали их в небо с готовностью перехватить по ситуации.
Прошли полсотни шагов.
Ровно. Аккуратно. Не допуская разрывов и сохраняя равнение.
— Стой! На плечо! Смирно!
Солдаты отработали.
И царь с сопровождающей его свитой начал обход этих ребят.
Поглядел.
Отошел.
Махнул рукой.
И смотр Бутырского полка, производимый по просьбе Патрика Гордона, продолжился. Сам он присутствовать не мог из-за тяжелой болезни. Но за полтора года добрым образом натренированные солдаты действовали слажено.
И вертелись, меняя фронт.
И перестраивались в каре, а потом обратно в шеренгу.
И собирались в походную колонную из двух основных построений, а потом в них обратно разворачивались.
Ловко.
Муштра, конечно, мало кому нравится, но выучку она поднимала очень сильно. Особенно когда требовалась слаженность действий, доведенных до автоматизма.
Никто не толкался.
Ни у кого ничего из рук не валилось.
При стрельбах и выполнении строевых приемов, никто не путался и не мешкал. Быстро и ладно проводя все операции…
А потом были стрельбы на скорость.
Те самые, которые Алексей пытался внедрить по всем московским полкам. Но получилось только применить лишь в Бутырском полку, да и то — из-за упорного и энергичного давления Патрика Гордона.
— Стой! — рявкнул командир, отслеживающий время.
И строй замер в позиции на изготовку.
— Пять выстрелов! — торжественно произнес Лефорт, весьма впечатленный результатом.
— Шесть, — поправил его Алексей. — Заряжаться то они стали с командой. А если бы перед тем изготовились, то и этот залп бы успели дать.
Конечно, натяжка."
"И царевичу было крайне неприятно, что бойцы никак не могут выйти на стабильные шесть, а лучше семь выстрелов, как у пехоты Фридриха Великого.
Но даже пять выстрелов, которые организованно давали эти бойцы по меркам 1699 года выглядели чем-то невероятным. В то время как в лучших европейских армиях обычно довольствовались двумя, в крайнем случае тремя.
Посему царь хоть и выслушал сына, но отмахнулся.
Он и сам видел — еще несколько секунд и дали бы шестой.
А так…
Это все казалось мелочь.
