— А почему ты не коснулся артиллерии и кавалерии?
— Потому что руки не дошли. Я и так по ночам работаю вместо сна.
— Но за дела, которые я хочу тебе поручить, не берешься. А с этим возишься. — нахмурился царь.
— Взялся — делай. Ты же и сам не поймешь, если я стану выполнять порученное дело спустя рукава. А тут — выкроил время — возишься. Удалось. Хорошо. Нет? И леший с ним.
— Хм…
— Ты скажи прямо, если это дурь — я заброшу подобные умственные упражнения.
— Ну почему же дурь? — произнес Петр, рассматривая рисунки повозок.
— Они только нарисованы? Или ты уже что-то сделал?
— При Воробьевом дворце вот эта, — указал он на базовую, — уже стоит. Мы ее сначала придумали. Потом сделали. Опробовали. И только потом предложили. На самом деле над ней еще поработать бы. Там конструкцию можно и нужно улучшать, чтобы максимально облегчить и укрепить.
— Мы?
— Ты думаешь я один работал над этими бумагами? — улыбнулся царевич с каким-то даже жалостливым видом что ли.
— У тебя, кстати, обозы тоже не расписаны, как и артиллерия с кавалерией.
— Потому что я их не расписывал. Их штаты невозможно утвердить, не зная, какой будет подвижной и конский состав.
— Ясно… — кивнул Петр, закрывая папку и передавая Меншикову. — Сейчас не время, но я подумаю.
— Дельно хоть? Или муть?
— Любопытно. Есть над чем подуматься…
Глава 4
1700 год, май, 2. Москва
— Ты смерти моей хочешь⁈ — воскликнула Наталья Алексеевна.
— Наташ, надо. Очень. — продолжал настаивать Петр.
— Ты это Дуньке скажи — что надо! А то вон — родила не сына, а дочку.
И сам старайся! И не по гулящим девкам, а с женой!
— Ты тоже часть царской семьи!
— Я не хочу идти за него замуж! — настойчиво воскликнула царевна, указывая чашечкой кофе на портрет Фридриха Вильгельма герцога Мекленбургского.
— Я ему уже пообещал!
— Вот пообещал, сам за него и выходи!
— Не дерзи!
— Не дури!
— Ну ты посмотри какие щечки! — подойдя к портрету произнес царь, погладив по рисованной мордашке. — Наливные! Будешь там у него как сыр в масле кататься!
— Ты меня увещеваешь тем, что я голодать не буду? — ошалела Наталья Алексеевна.
— В своем ли уме⁈"
"— Да причем тут это⁈ — разозлился Петр. — Мне нужен союз с Мекленбургом. России он нужен. И только ты в силах в этом помочь. Ну и дом наш поддержать, чтобы не пресекся. Сама видела, как может получится.
— Софья сама дура!
— Да причем тут Софья? А другие наши сестрицы? Тоже сами дуры? Их же вырезали, не моргнув и глазом. Как и племянниц.
