Комбриг

Когда шутки, почерпнутые мной из романов Ильфа и Петрова, начали подходить к концу, я решил приступить к штурму столь вожделенной мною крепости. Когда первая попытка окончилась неудачей, я отступил на заготовленные заранее позиции. А именно, достал из заначки бутылку красного сухого вина. Шампанское у нас уже закончилось. На протесты Нины я значительно и торжественно заявил:

— Ты знаешь, что это за напиток? Это же любимейшее вино самого товарища Сталина — Хванчкара. Если ты уважаешь нашего вождя, то просто обязана распить со мной эту бутылку.

На это у моей принцессы не нашлось слов, и она обречённо протянула мне свой стакан. К сожалению, бокалов на всём нашем этаже ни у кого не оказалось.

После второго тоста, мельком глянув на раскрасневшуюся Нину, я строгим и значительным голосом спросил:

— Нина, ты была пионеркой?

Этим неожиданным вопросом, я ввёл её в ступор. Она, испуганно глянув на меня, машинально ответила:

Тогда я, кашлянув для солидности, продолжил:

— Тогда ты должна хорошо знать и выполнять все обязанности этого резерва нашей коммунистической партии.

Помнишь главный лозунг пионерии — Всегда готов? А как рапортовать на линейке старшему пионервожатому, надеюсь, ты ещё не забыла? А теперь представь, что это я твой пионервожатый. Всё-таки, я старше тебя и, к тому же, член партии. Поэтому, ты должна выполнять все мои пожелания и быть всегда готова.

Как только я закончил свой шутовской монолог, то сразу получил удар в плечо кулачком. Затем последовал возглас:

— Какой же ты, Юра, дурашек!

После этого она сама меня обняла и начала целовать.

При этом тихо шептала:

— Глупенький! Неужели непонятно, я в тебя влюбилась сразу же, как увидела. После нашей встречи в госпитале я думаю только о тебе и только тебе могу принадлежать. Правда же, я распущенная дура, не хочу знать, что ты женат и у тебя есть сын.

— Девочка моя! У меня есть только ты! Та семья — это жизнь другого человека. Умоляю, верь мне! Дороже тебя у меня нет никого и ничего на свете!

Это были последние мои сознательные слова.

После того, как почувствовал, что пальчики моей феи начали расстёгивать пуговицы на гимнастёрке, сознание помутилось, и я провалился в блаженную нирвану. Сквозь эту пелену, я едва расслышал слова, моей принцессы:

— Юрочка! Только…, у меня ты первый…, ничего ещё не было….

Всю эту чудесную ночь я раз за разом штурмовал мою прекрасную крепость и всё время успешно. Только под утро мы, вконец обессиленные, забылись в крепчайшем сне. Мы проспали все занятия.