Комэск

А если бы проверка была проведена недостаточно тщательно, то доследование могло бы вылиться не только в потерю времени. Неизвестно, кому бы его поручили. Так что Северов искренне поблагодарил особиста за качественно проведенную работу и возможность летать дальше.

А летали много, на сопровождение бомбардировщиков и штурмовиков, на разведку, на прикрытие своих войск. Отсутствие радиосвязи очень удручало Северова и катастрофически снижало эффективность действий авиации. В третьей эскадрилье осталось четыре летчика, пара Ларионов – Северов и пара Бабочкин – Баградзе.

Иногда Северов летал с Кахой ведущим, на земле как мог учил его и объяснял ошибки. Каха такие вылеты очень любил, и вообще как летчик-истребитель здорово вырос. По мнению Северова, Ларионова можно было смело ставить на полк, а Бабочкина – на эскадрилью. Они очень нравились Олегу своей личной храбростью и рассудительностью, умением анализировать, стремлением бить врага не удалью, а умением. Но Северов помнил, что скоро немцы продавят нашу оборону, войска будут отступать за Днепр.

За две недели каждый в их четверке записал на свой счет одного-двух сбитых, начальство в лице командира дивизии хвалило. От Бородянки эскадрилью перевели за Десну, к лесному массиву за селом Летки. Настроение у всех было не очень. Опять отступление, наших самолетов мало, немцы давят и давят, прут и прут. Олег не помнил в подробностях оборону Киева, идет ли все как в его истории или есть какие-то отличия?

Утром 8 августа пришел приказ сопровождать бомбардировщики, цель – Белая Церковь.

В этот раз командование не поскупилось и к четверке Ларионова присоединились еще семь «Чаек» и пятерка «И-16». На две семерки «СБ» и пять «ДБ-3» вроде и немало, но, как обычно, бестолково. Ларионову под угрозой расстрела было запрещено отрываться от бомберов. Все его доводы, что у истребителей не будет ни скорости, ни высоты, были игнорированы. А новоиспеченный майор Кольский, сияя новеньким орденом Красной Звезды, пообещал лично разобраться, не попахивает ли тут преклонением перед немцами и неверием в гений товарища Сталина и передовую советскую технику. Впрочем, командир дивизии, досадливо поморщившись, словесный понос Левы оборвал и дал команду на вылет. Настроение, и без того поганое, было окончательно испорчено. И результат не заставил долго ждать."

"Когда три звена «Мессеров» зашли со стороны солнца, Ларионов повел эскадрилью вверх, пытаясь занять более выгодную позицию, но там была еще четверка.