Комэск

Бронетранспортер был уничтожен, но, по докладу командира полка, недалеко от штаба которого и произошел инцидент, группе русских удалось добраться до своих позиций. Сколько их было и понесли ли они потери, неизвестно.

У Фогеля после пережитого голова не соображала совершенно. Единственное, что пришло ему в голову, – от ответственности за побег пленных он должен отвертеться. Охрана была поручена покойному Кребсу, а работа майора должна была начаться позже, по приезде на место содержания этих пленных. Так что его недоработки здесь нет.

Снегова увезли в госпиталь, сказали – в Москву, а Северова, Рудакова и Панина перевезли в Бровары, где и допрашивали неспешно, видимо, пытались поймать на мелочах. Содержали их отдельно, чтобы не сговаривались. Все это было логично и правильно, но очень раздражало деятельного Северова. Он очень переживал за своих друзей. Добрались ли до своих Ларионов, Бабочкин и Баградзе? Как дела на аэродроме, живы ли Михалыч и Винтик со Шпунтиком? Живы ли Миша Ногтев, Петрович и Денис? Уже на следующий день Олега из «кутузки» выпустили, но оружие обещали вернуть позже.

Если бы не регулярные вызовы к следователю, Олег от беспокойства за друзей уже на стенку бы полез. А так его методично проверяли, впрочем, без попыток силового воздействия. К тому же вопросы касались в основном Панина и Рудакова, их реакции на освобождение, их действий, разговоров и т. д. Про Снегова спрашивали мало, он всю дорогу лежал пластом и почти ничего не говорил, был в забытье."

"Как бы там ни было, с утра до вечера Олег давал показания, уточнял детали, писал объяснительные.

Теперь с ним занимался старший лейтенант госбезопасности лет тридцати пяти, с блестящей лысиной и небольшими черными усами, вежливый и спокойный. Северов вспомнил, что читал про зверства особистов в постсоветские времена, и мысленно усмехнулся. По крайней мере пока обращаются нормально, посмотрим, что дальше будет.

13 августа, когда Северов очередной раз пришел к следователю, в кабинете он увидел Забелина. Капитан госбезопасности сразу пожал Олегу руку:

– Живой! Везучий же ты!

Владимир Викторович был в хорошем настроении.

Ему понравился Северов, он жалел, что тот не является его сотрудником, но переходить в НКВД не предлагал – понимал увлеченность небом. Когда ему доложили о появлении генерала Снегова, в рапорте промелькнула фамилия Северова. Согласно этому рапорту особых вопросов к лейтенанту не было, но капитан, направляясь по своим делам, решил сделать небольшую остановку в Броварах.