Едва Крячко закончил свою нехитрую процедуру, как раздались шаги за второй дверью, и в коридор ввалился еще один детина – в бежевой замшевой куртке, с небритой круглой физиономией. Видимо, он услышал шум и теперь торопился занять место, которое оставил без разрешения.
При виде незнакомых лиц он успел только до предела выпучить глаза, и тут же обозленный Крячко от души врезал ему рукояткой «беретты» по черепу. Вытаращенные глаза детины тут же покорно закрылись, и он рухнул на пол, вытерев спиной плохо оштукатуренную стену.
Не задерживаясь, Гуров, Крячко и Синицын ворвались в открытую дверь. Они увидели большое помещение с бетонными стенами и вентиляционной отдушиной под потолком, освещенное несколькими лампами дневного света, и что-то вроде импровизированной клетки в дальнем углу – участок, огороженный сварной стальной решеткой, в которой имелась дверца. Напротив тарахтел передвижной генератор. А за решеткой на засаленной подстилке сидели двое – Маргарита Альбертовна и сутулый небритый парень с изможденным, заросшим щетиной лицом.
Гурову стоило больших усилий оторвать Маргариту Альбертовну от ее сына. Она отчаянно сопротивлялась, кажется, не вполне даже понимая, что происходит.
Наконец с помощью Синицына мать с сыном все-таки удалось разъединить, а Гуров отомкнул наручники, которыми был прикован Илья. Тот мутными глазами посмотрел на своего освободителя и уронил голову на грудь. Лицо его сплошь было покрыто кровоподтеками. Видимо, обрабатывали его давно и старательно.
Госпожа Вагнер, все еще пребывая в состоянии сильнейшего стресса, едва не устроила истерику, но тут уж на помощь пришел невозмутимый Крячко, который несколькими увесистыми пощечинами привел Маргариту Альбертовну в чувство.
Глядя на нее, Крячко шепнул Гурову, словно извиняясь:
– Кому-то все равно нужно делать грязную работу… Да и, признаться, вложил я ей, Лева, с удовольствием. Одни от нее неприятности! Ты знаешь, что мы в ловушке?
Гуров непонимающе посмотрел на него. Крячко мотнул головой.
