Комната страха

При желании он мог купить себе три такие квартиры, как у Гладилина. Не стал бы он мараться с заказным убийством.

Но тогда кто? Сергей Николаевич дорого бы заплатил, чтобы получить ответ на этот вопрос. Гладилин был цельной и уравновешенной натурой, но такие вопиющие случаи надолго выбивали его из колеи. Так было и с разводом, только нынешнее положение было во сто крат хуже. Вдобавок Гладилину не с кем было посоветоваться, некому было излить душу. С Кудасовыми говорить на эту тему он не хотел категорически. Близких друзей у него не было – растерял на жизненных дорогах.

Рассказывать же коллегам-преподавателям, как его чуть было не пристрелили при довольно пикантных обстоятельствах, Гладилину было стыдно. Наверное, нужно было обратиться в милицию, но, не сделав этого сразу, Сергей Николаевич боялся теперь последствий. По своей наивности он был убежден, что его постыдное бегство с места преступления будет расценено как грубое нарушение гражданского долга, если не как соучастие. Это, кстати, доставляло ему дополнительные терзания – то, что он своевременно не сообщил органам правопорядка о преступлении. Утешался Сергей Николаевич тем, что трупы на дороге будут обнаружены очень скоро.

А вообще ему было неловко излагать эту дикую историю посторонним людям. Кроме всего прочего, Сергей Николаевич всю жизнь боялся показаться в чужих глазах смешным. Вот и сейчас, испытывая ужас и омерзение, Гладилин почему-то был уверен, что сам со стороны выглядит крайне глупо.

Таким образом, получалось, что переживать весь этот ужас ему предстояло в одиночку.

Мысль эта буквально жгла душу. Сергей Николаевич понял, что теперь он никогда не станет прежним. Что-то сдвинулось в нем, поменялось местами.

Сергей Николаевич продолжил путь, ведя машину предельно аккуратно и с подозрением всматриваясь в каждую фигуру, которая была похожа на милиционера. Он не очень понимал, чего, собственно, боится, но на всякий случай старался не нарушать правил и ехал очень медленно.

Наконец он свернул во двор, где, за неимением гаража, всегда оставлял машину.

В этом отношении он был фаталистом – считал, что никому не придет в голову угонять его развалюху, а если и придет, то, значит, ей туда и дорога.

Вокруг него в домах весело горели огни, шла обычная жизнь, люди смотрели по телевизору новости, пили чай, рассказывали друг другу, как прошел день, укладывали спать детей, и ни один из них не чувствовал себя так плохо, как Гладилин. Сергей Николаевич был в этом убежден.