Гладилин подумал, что утром он был слишком взвинчен, чтобы правильно оценивать ситуацию, вот и мерещилась ему всякая чепуха. Как ни в чем не бывало он занялся приготовлением ужина и даже не отказался выпить с Кипренским его мутной бурды, хотя в принципе никогда ничего не пил, кроме шампанского в новогоднюю ночь.
Бывший ботаник, попав в приличную квартиру, расчувствовался и стал горевать о своей погибшей жизни и загубленной карьере. «Жизнь моя, иль ты приснилась мне?» – сказал он Гладилину. Гладилин не возражал.
Больше он пить не стал, а только плотно поужинал и предложил Кипренскому или выметаться, или ложиться спать, потому что ему обязательно нужно было хорошенько выспаться. С утра он собирался опять навестить участкового, а заявление все еще не было написано. Кипренский возражать не стал, просто не мог – как алкоголик со стажем, он пьянел моментально, с первого стакана уже не вязал лыка. Он только немного покружился по квартире и, как показалось Гладилину, свалился где-то в прихожей.
Перед тем как лечь спать, Гладилин еще раз позвонил брату. Тот по-прежнему не отвечал. Это очень не понравилось Сергею Николаевичу, но что делать в такой ситуации, он не знал. Если сейчас же обратиться в милицию и сказать, что он обеспокоен тем, что брат не отвечает на звонки, его окончательно примут за идиота, тем более что он имел глупость выпить из бутылки с саваном на этикетке и теперь от него разит, как от винокурни.
Кипренский признаков жизни не подавал, что произвело на Гладилина благоприятное впечатление. Он ожидал, что с бывшим коллегой будет гораздо больше хлопот.
Тем не менее заснул он на удивление быстро и крепко. Кажется, ему даже ничего не снилось в ту ночь, хотя обычно неприятные сны частенько докучали Гладилину. Только в середине ночи какой-то странный звук пробудил его и заставил прислушаться.
