– Я вам все, как оно было на самом деле, объясняю, а вы сразу – пятерик… За что пятерик? Человек имеет право на состояние аффекта?
– А чего это тебя в аффект бросило, Паша? – спросил Гуров. – Ты вообще кто по жизни? Документов у тебя с собой, значит, нет?
– Есть документы, – буркнул Паша. – В нагрудном карманчике. Только у меня копыта на замке – сами доставайте.
– Мы не гордые, мы достанем, – сказал Крячко.
Он вытащил у Липецкого из кармана паспорт и внимательно его просмотрел.
– Все сходится, Лева! – сообщил он.
– Да ладно, летчик! – сумрачно проговорил Липецкий. – Я водкой торгую. У меня все законно – лицензия, аренда, кому надо – на лапу всегда отстегиваю. Последняя судимость уже два года как снята. Никому не мешаю, все реально…
– А чем же тебе чучельник не угодил? – спросил Гуров. – И с какой стати ты вдруг нас за его команду принял? Никогда не слышал, чтобы таксидермисты в команды сбивались.
– Чего? Я вам не про таксистов толкую. Я про этого, который чучела кроит. Ликостратов его фамилия. Крутого из себя строит. Лишнего не базарит, бабками сорит, тачки у него… Только все это понты. Я все равно его достану, никуда он от меня не денется.
– Опять ты за свое, Паша! – перебил его Крячко. – Ты толком объясни, чем тебе Ликостратов не угодил. Кстати, таксидермист по-научному – это и есть тот, кто чучела делает, а вовсе не баранку крутит.
– Чем не угодил? А вот как вы рассудите? Я этому жлобу три месяца назад тушу привез – вот пацаны подтвердят. Лося! Красавец! Рога – во! Договорились, он мне башку оформит, чтобы на стенку дома повесить. Я ему аванс отстегнул неслабый. И что? Первый раз к нему по-хорошему приехал – не готово. Приехал еще раз. В отъезде. Звоню – завтраками кормит. Работы, говорит, много срочной. А моя работа, значит, несрочная? Я предупредил, что через два дня зайду – чтобы все было.
