Получишь срок на старости лет, пойдешь этапом куда-нибудь в Пермяцкий округ, будешь валить лес, жрать баланду, а твои жена и дочь будут привыкать жить с мыслью, что их папа – вор и предатель. Я тебя давно знаю, Леша. Ты всегда был моралистом – даже когда продавал военные секреты заезжим негоциантам. Замаранная репутация для тебя хуже смерти.
Ямщиков неподвижным взглядом смотрел на Седого и внимательно слушал. Когда тот закрыл рот, Ямщиков сказал:
– К сожалению, ты меня действительно хорошо знаешь. Оказывается, даже лучше, чем я знаю тебя.
– Я хочу полную документацию по твоему проекту, – жестко сказал Седой. – В таком объеме, чтобы по возвращении я сразу мог приступить к его реализации. Со мной тут есть специалист, он американец – башковитый парнишка, хотя и подлец отчаянный… Вот ему ты все и передашь. Он проверит достоверность документации, и если все будет нормально, твои неприятности закончатся. Если хочешь, я даже помогу тебе с семьей перебраться за кордон.
– Ты был неплохим физиком когда-то и компанейским парнем, – сказал Ямщиков. – Теперь ты просто сволочь.
– Не будем выяснять отношения, – сказал Седой. – Не место и не время. У тебя на размышление всего лишь несколько часов. Завтра вечером ты передашь документацию моему человеку. За ночь он все проверит, и если окажется, что ты обманул меня, то за жизнь твоих дорогих женщин я не дам и ломаного гроша.
– Это нереально, – устало произнес Ямщиков. – За такой срок я ничего не успею. Не забывай, что это режимный объект. Я под контролем. Информацию нужно еще скопировать и каким-то образом вынести. Мне нужна, по крайней мере, неделя.
– Не смеши меня, – сказал Седой. – Знаю я нашу систему. Такой умный человек, как ты, всегда найдет способ обойти любой контроль. Особенно когда речь идет о жизни и смерти. А сделать копию при нынешней технике вообще не проблема.
– Да, такому умному человеку, как я, дважды объяснять не требуется, – ответил Ямщиков. – Послезавтра так послезавтра. На этот раз ты меня переиграл. Надеюсь, однажды ты все-таки свернешь себе шею.
– Однажды мы все свернем себе шеи, – серьезно ответил Седой.
