Посмотрев на светло-кремовый фасад старинного здания, зеленая лужайка перед которым до сих пор сохраняла летнюю свежесть, он преспокойно пошел дальше. Ветер трепал длинные полы его распахнутого плаща. Со стороны могло показаться, что Ямщиков просто прогуливается, но Жмырин думал на этот счет иначе.
«С такой рожей на прогулку не выходят, – решил он. – С такой рожей хорошо под поезд ложиться. Или вот камень на шею и в реку. Этот фрукт неспроста сюда забрел! С работы ушел, машину за углом оставил, башкой вертит, будто у него песок за шиворотом… Вот чует мое сердце, что брать его надо.
Смущало Жмырина только одно – по закону Ямщикова брать было совершенно не за что. Допустим, он казался подозрительным, и, будь он обыкновенным гражданином, Жмырин на этом основании давно бы его скрутил.
Ямщиков дошел до угла переулка и вдруг повернул обратно. Жмырин равнодушным взглядом скользнул по его лицу и прошел мимо. Но в душе у него в этот момент разразилась настоящая буря.
«Что за комедию этот артист ломает? – возмущенно подумал он. – Кем он себя вообразил? Штирлицем? Ну я ему покажу!»
Ямщиков не оставлял ему выбора. Жмырин не собирался красться по углам и прятаться за мусорными ящиками, тем более что их на этой улице не было. На углу он развернулся и опять пошел за Ямщиковым – в обратную сторону.
Около посольства им обоим пришлось замедлить шаг. Около ворот, заехав на тротуар, вдруг остановилась ярко-красная машина, и из нее вышла женщина. Видимо, она была здесь своей, потому что через охрану она прошла как нож сквозь масло. Жмырин успел только заметить бледное лицо с острым подбородком и иссиня-черные волосы до плеч.
