Допустим, сам он контрабандой не занимался, но помогал Ликостратову очень неплохо – организовывал документы на министерских бланках, на бланках Академии наук, всякие рекомендательные письма и прочую липу. Поэтому он так старался заморочить мне голову.
– Пивоваров уволен, – сурово сказал Орлов. – Никакого отношения к министру он уже не имеет. Не забывай этого.
– Да бог с ним! – ответил Гуров. – В конце концов, эта братия интересует меня меньше всего. Всегда найдутся люди, которые не прочь подзаработать на печати, которая лежит у них в сейфе.
– И все это ты надеешься найти в брянском лесу?
– Там я надеюсь найти след, – заявил Гуров.
– А тебе не кажется, что госпожа Вагнер опять просто морочит тебе голову?
– Не кажется. Она искренне переживает. У меня жена – актриса. Я вижу, когда человек играет. И потом, она же, грубо говоря, раскололась! Готова дать письменные показания. И еще у нее имеются кое-какие бухгалтерские выкладки, касающиеся деятельности мужа.
– А следователь знает про сына Ликостратова? Что он говорит?
– Он уверен, что это какой-то маневр для отвода глаз. Он скептик.
– М-да, жаль, что ты у нас романтик. Но вообще-то я тоже не думаю, что женщина будет шутить судьбой своего сына даже ради большой выгоды. А тем более не будет выгораживать бывшего мужа. Это не в женской природе.
– Так ты меня поддерживаешь? – нетерпеливо поинтересовался Гуров.
Генерал просверлил его взглядом и нехотя сказал:
– Это мой крест – тебя поддерживать. Без моей поддержки ты бы знаешь где был?.. Ну, ладно, даю добро, но с одним условием. Никаких там активных действий! Никакой рубки сплеча! Если понадобится кого-то задерживать – только в сотрудничестве с местными правоохранительными органами и непременно поставив в известность меня!
Таким образом главная задача была решена – Гуров вспоминал сейчас об этом с легкой иронией и досадой.
