Было бы нелепо звонить Мюрел, которая должна уже находиться дома, или кому-то из Дюпейнов, не убедившись предварительно, что здесь нет простой ошибки. Звонить в полицию еще более нелепо. Разумнее проверить, заперта ли входная дверь и включена ли сигнализация. Если все так, она может не сомневаться — в музее никого нет и можно, ничего не опасаясь, войти. Если дверь окажется не запертой, она тут же вернется в коттедж, закроется изнутри и позвонит в полицию."
"Талли, с фонариком в руке, вышла опять на улицу; стараясь ступать как можно тише, она пробиралась мимо черных, обгоревших остатков гаража к передней части дома.
Теперь огней видно не было: лишь бледное свечение из южного и восточного окон. Входная дверь была закрыта. Войдя, Талли включила свет и кинулась к заоравшей сигнализации. После уличной темноты холл, казалось, просто купался в свете. Талли на мгновение остановилась, удивленная, каким странным и незнакомым он вдруг перед ней предстал. Как и все пространства, обычно наполненные людскими фигурами, звуками, действиями, а затем вдруг лишенные их, холл выглядел странно.
Талли не могла двинуться дальше, словно, нарушив тишину, она выпустила бы на свободу нечто чуждое и вовсе не дружелюбное. Потом тот бескомпромиссный здравый смысл, который провел ее через эти несколько дней, снова взял верх. Для страха повода нет, она не видит ничего странного или неестественного. Она пришла с единственной целью: выключить единственную лампу. Вернуться, не сделав даже шага, пойти спать, зная, что свет включен, — значит потерять, возможно, навсегда, уверенность и покой, которые дарил ей этот коттедж последние восемь лет.
Талли решительно двинулась через холл, прислушиваясь к эху собственных шагов по мраморному полу, и начала подниматься по лестнице. Дверь Комнаты убийств была закрыта, но не опечатана. Полиция, должно быть, закончила свои поиски быстрее, чем ожидалось. Возможно, Мюрел, все еще не оправившаяся после истории с телом Селии Меллок, не решилась открыть дверь. Это было на нее не похоже, однако мисс Годбай после той ужасной находки в чемодане была сама на себя не похожа.
Она могла не признаваться себе, что боится, но Талли видела, как ее глаза потемнели от страха. Она могла побаиваться этого осмотра — особенно если учесть, что Мюрел была одна, — и провести его не так тщательно, как обычно.
Талли толкнула дверь и сразу увидела, что не ошиблась. Лампа у правого кресла оставлена включенной; на столе лежали два закрытых тома и нечто вроде блокнота.
