Относятся с пониманием к чему? И к чему относилось это замечание — к гостинице, собору или и тому, и другому вместе?
— Не знал, что у тебя есть брат, Конрад, — сказал Дэлглиш.
— Едва ли я сам об этом толком знаю. Мы так редко видимся. Брат, так сказать, затворник… Он живет в Киддерминстере, — добавил Акройд, будто это все объясняло.
Дэлглиш уже собрался пробормотать, что ему «очень жаль… ничего не поделаешь… пора…», как его спутник заметил:
— Старина! Полагаю, заставить тебя не в моих силах, но я хочу на пару часов зайти в музей Дюпейна в Хэмпстеде.
Почему бы тебе не присоединиться? Ты, конечно, знаешь об этом музее?
— Да, однако не был там ни разу.
— Это ты зря, зря. Место очаровательное! Музей посвящен периоду между двумя мировыми войнами — 1919–1938 годам. Он невелик, но представляет все, что имеет отношение к той эпохе. У них есть хорошие картины: Нэш, Уиндем Льюис, Айвон Хитченс, Бен Николсон. Особенно тебя заинтересует библиотека. Первые издания, несколько рукописей и, само собой, поэты тех лет.
Поехали!
— Может, в другой раз?
— Да не будет у тебя другого раза! А сейчас ты попался. Это судьба. Уверен: твой «ягуар» нежится где-нибудь здесь, в подземном гараже столичной полиции. Мы можем поехать на машине.
— Ты хочешь сказать, я могу тебя отвезти.
— А потом отправимся в Суис-коттедж попить чаю. Если ты откажешься, Нелли мне этого никогда не простит.
— Как поживает Нелли?
— Все также мила, спасибо. В прошлом месяце наш врач ушел на покой.
Мы общались с ним двадцать лет — расставание было печальным. Хотя и его преемник вроде понимает, что к чему в наших организмах. Впрочем, вообще неплохо иметь дело с человеком помоложе.
Брак Конрада и Нелли Акройдов оказался столь незыблем, что теперь уже мало кого беспокоило их взаимное несоответствие, и никто не развлекался досужими разговорами об альковной подоплеке этого союза. Внешне едва ли можно различаться сильнее, чем эти двое. Конрад — пухлый, низенький, смуглый, с горящими любопытными глазами, стремительно, как танцор, передвигающийся на маленьких проворных ножках.
Нелли была как минимум на три дюйма выше, светлокожая, плоскогрудая, с безжизненными волосами, уложенными в виде двух наушников. В качестве хобби она собирала первые издания повестей для девочек школьного возраста, выходивших в двадцатые-тридцатые годы. Ее подборка Анжелы Бразилл считалась уникальной.
Их общей страстью был дом.
