А раз так, не стоит огорчать мать мисс Меллок, оповещая общественность о причинах ее пребывания в музее.
Дэлглиш сказал про себя, что способность считать остальных менее умными и более наивными — полезное качество профессионального политика, однако он не собирался играть в эту игру.
— Леди Холстед нет до этого дела, не так ли? Она и ее последний муж прекрасно знали об образе жизни ее дочери. Кого именно мы оберегаем в данном случае, сэр?
Дэлглиш хотел было из озорства сам предложить на выбор несколько имен, но сдержался.
У Гаркнеса чувство юмора было зачаточным, а у министра — Бог его знает.
Последний искоса глянул на чиновника из МИДа и сказал:
— Один иностранец, большой человек и хороший друг нашей страны, требует гарантировать, что некоторые частные подробности останутся частными.
— А не зря ли он беспокоится? — спросил Дэлглиш. — Я думал, что только два греха способны заставить прессу предать кого-либо анафеме: педофилия и расизм.
— Не в его стране.
Министр торопливо продолжил:
— Перед тем как давать гарантии, мне нужно обговорить ряд деталей, главным образом касающихся работы суда — чтобы в нее никто не вмешивался.
Впрочем, об этом можно и не говорить. Но от процесса не должны пострадать невиновные.
— Надеюсь, мой отчет достаточно прозрачен, министр, — сказал Дэлглиш.
— И прозрачен, и подробен. Возможно, это я выражаюсь недостаточно внятно. Мне следовало бы сказать, что я тоже хочу получить от вас ряд гарантий. Этот клуб, который принадлежит мисс Дюпейн… я так понимаю, что это частное объединение, находящееся на частной территории, все участники — совершеннолетние и там не замешаны деньги.
Занятия этих людей кто-то может осудить, и все же они не делали ничего противозаконного."
"— Кэролайн Дюпейн не содержала бордель, и ни один из членов клуба не имеет отношения ни к смерти Невила Дюпейна, ни к смерти Селии Меллок. Девушка осталась бы жива, не окажись она в Комнате убийств. Хотя Селия бы там не оказалась, не будь она членом «Клуба-96», но, как я уже сказал, ответственность лежит только на одном человеке.
Это Мюрел Годбай.
Министр нахмурился. Он старался не упоминать название клуба.
— Вы уверены? — спросил он.
— Да, министр. У нас есть ее чистосердечное признание. Если бы не оно, мы бы арестовали ее сегодня утром. Перед тем как потерять сознание, Таллула Клаттон ее узнала. Испачканный кровью железный прут найден в машине Годбай. Кровь сейчас на анализе, однако можно не сомневаться, что она принадлежит Клаттон.
