А потом они суют твое лицо между своих ног и покидают тебя с кровью под аккуратными ноготками.
Мы лежим, обнявшись, пару минут в теплой уютной постели. Мак приподнимает голову и глядит на меня.
– Могу я кое о чем спросить?
Она осторожничает.
– Конечно.
– Это вроде как вопрос из любопытства.
– Валяй.
– Типа совершенно не мое дело.
– Ты уже спросишь, или мы продолжим обсуждать сам процесс?
Она снова прикусывает мою грудь, ее сосок дразнит мое плечо.
– Ладно. У тебя был секс с Саттон?
– Нет. Мы прогулялись по пирсу, ее стошнило, и я усадил ее в такси.
Маккензи продолжает допытываться.
– А если бы ее не стошнило, ты бы стал что-нибудь предпринимать? Поцеловал бы? Или привел сюда?
– Может быть. Наверное. – Почувствовав, как ее тело напрягается рядом со мной, я запускаю пальцы в ее длинные волосы. Другие парни наверняка сдержались бы, но я – не другие парни. Она сама спросила. Я ответил. – Ты хотела знать.
– Да, хотела. Это я ее на тебя натравила. Думаю, мне нельзя ревновать. – Мак тихо рычит.
– Но я, черт возьми, ревную.
– Добро пожаловать в клуб, – рычу я в ответ. – Мысль о том, что кто-то, кроме меня, прикоснется к тебе, приводит в бешенство.
Она смеется.
– Тебе говорили, что ты немного вспыльчив?
Я пожимаю плечами.
– У тебя с этим проблемы?
– Никаких.
Я накручиваю прядь ее волос на палец.
– Знаешь, – задумчиво протягиваю я, – как бы я ни злился на тебя той ночью, я забыл, как весело быть Эваном. Прошли века с тех пор, как мы разыгрывали фишку с близнецом.
Она с любопытством наклоняет голову.
– Вы часто менялись местами?
– Постоянно. Он сдавал за меня тесты по географии в старшей школе – клянусь богом, у этого мальчишки до странного хорошая память, когда дело касается столиц штатов. Иногда мы расставались друг за друга с нашими подружками.
Маккензи вздыхает.
– Это ужасно.
– Не самые лучшие наши решения, – соглашаюсь я. – Еще мы менялись местами, чтобы пообщаться с нашими друзьями, хотя большинство из них могут отличить нас друг от друга, даже когда мы притворяемся одинаковыми с головы до ног.
Но да, иногда приятно отдохнуть от себя и побыть Эваном. Жить жизнью, не заботясь о последствиях. Делать, что хочешь, трахаться, с кем хочешь, не жалея ни о чем.
– Не знаю… Ты мне нравишься таким, какой ты есть. – Она медленно проводит ладонью по моей обнаженной груди. – Больше, чем нравишься, на самом деле.
– Погоди. Хочу сделать тебе завтрак, – говорю я, останавливая Мак, когда ее рука тянется к моим боксерам.
