– То есть мне тебя не отговорить? – спрашивает Эван, и его решимость медленно испаряется.
– Я прошу тебя как брата – прими это.
Он обдумывает мои слова. Слишком долго, по-моему. Впервые в жизни мы находимся на противоположных сторонах, и я должен задаться вопросом – не слишком ли много в нем враждебности, не слишком ли много ярости по отношению к клонам, чтобы вернуть его на мою сторону.
Эван снова вздыхает и поднимается со скамейки.
– Ладно. Думаю, от самого себя тебя не спасти. Я отступлю.
Я принимаю позицию Эвана, и отныне мы считаем ситуацию замятой.
Вернувшись на вечеринку, я отправляю его домой на машине Аланы, чтобы убедиться, что он доберется туда в целости и сохранности, пока я отвезу Мак в ее общежитие.
– Я сожалею об этом, – говорю я ей после нескольких минут молчания. Она смотрит в пассажирское окно, глубоко задумавшись, что меня невероятно волнует. – Это не имело к тебе никакого отношения. У моего брата слишком много неуместного гнева.
– Братья не должны драться.
Я жду, не уверенный, будет ли она продолжать. Мое беспокойство усиливается, когда я понимаю, что Мак больше ничего не говорит.
– Поговори со мной, Маккензи. – Мой голос звучит немного хрипло.
– Что, если это плохая идея?
– Это не так.
– Да неужели. – Я замечаю краем глаза, что она смотрит на меня. – Не хочу стать причиной вашей размолвки. Это плохо для всех. Ты не сможешь быть счастливым, пока он расстроен, а я не смогу быть счастливой, потому что расстроен ты.
Все в проигрыше.
Это и есть причина, по которой Эван должен уже покончить со всем своим дерьмом и позволить нам просто жить. Маккензи совсем не такая, какой он себе воображает, и если бы он понял ее, то осознал бы, как был несправедлив.
– Эван переживет.
– А что, если нет? Такое нельзя держать внутри себя.
– Не беспокойся об этом, Мак. Серьезно.
Меня не волнует, если моему брату не по душе эта ситуация, главное, чтобы он вел себя хорошо рядом с Мак и держал свои комментарии при себе.
Я всю свою жизнь жил ради нас с Эваном. Но это я хочу оставить только для себя.
Очевидно, я не слишком преуспел в том, чтобы развеять ее сомнения, поскольку она издает совершенно страдальческий стон.
– У меня нет никакого желания вставать между тобой и твоим близнецом, Купер.
Я гляжу на нее. Сурово.
– Я сделал свой выбор. Хочу, чтобы мы были вместе. Эван смирится.
В ее взгляде мелькает горечь.
