Аргументировав это тем, что сторона солнечная, и летом вообще спасу не будет.
Лето, конечно, ещё не наступило. Но даже сейчас, в апреле, светало уже довольно рано.
Максим нехотя открыл глаза и, взяв с тумбочки часы, посмотрел на циферблат. Минут через пятнадцать у Орлова прозвенит будильник. Он ведь собирался сегодня уезжать на работу.
Но пока у них есть эта четверть часа, чтобы просто понежиться. Секса может и хотелось, но не критично. Прошлым вечером они оторвались по полной. В Лёшку вселился уже привычный за столько лет бес, и тот объезжал член Максима долго, хорошо и качественно.
И одним только этим, конечно же, не ограничился.
Поэтому сейчас тело всё ещё было преисполнено приятной неги и лёгкой боли в мышцах. Хотя нет, те не болели, скорее, слегка тянули. Прекрасное ощущение.
Максим повернулся и лёг на бок. Орлов спал. Ещё крепко. Ресницы чуть подрагивали. А из приоткрытого рта вырывалось размеренное дыхание.
Чувствуя, как сжимается что-то в груди, Фадеев протянул руку и коснулся чужой щеки. Двадцать четыре года парню, а брился всё ещё дай Бог пару раз в неделю.
Щетина у Орлова была мягкой, приятной. И почти не чувствовалась.
Не то что сам Максим. Зарастал как абрек, если не касался бритвы пару дней. Но Лёшке нравилось, что уж там. Впрочем, позволить себе Фадеев такое мог только на каникулах и в отпуске. Старался не расслабляться в рабочие будни.
Подавшись вперёд, Максим коснулся губами Лёшкиных губ, перехватывая его дыхание. Прошёлся по ним, сухим и обветренным, языком, скользнул внутрь.
Орлов коротко вздохнул и проснулся. Максим видел его огромные голубые глаза, ещё чуть сонные. Они были так близко. Утонуть можно было. Интересно, он вообще когда-нибудь привыкнет?
Лёша улыбнулся в поцелуй и тутже углубил его, притягивая Максима к себе за шею. Укладывая на себя сверху.
Ощущать под собой упругое, сильное тело было до одури прекрасно. Максим протиснул бедро между Лёшиных ног и чуть потерся. Тот удовлетворенно застонал.
Так они и целовались, неторопливо, без жадности. Просто обнимаясь и наслаждаясь утренней разморенностью и негой.
Пока не зазвонил будильник.
– Бля, – не сдержавшись, выругался Лёшка, откидываясь обратно на подушку в лёгком раздражении. – Ненавижу работать в выходные.
Он потёр лицо, просыпаясь окончательно, и взъерошил свои и без того торчащие во все стороны волосы.
Максим улыбнулся. Орлов, даже ворчащий и недовольный, выглядел до чёртиков хорошо. До чёртиков родным.
– Зато ты любишь денежки, – поддразнил его Фадеев.
