Но это не отменяло того, что порой Орлов становился маленькой ревнивой злобной задницей. Чем жутко заводил Фадеева.
– Да, – согласился Лешка, недовольно сопя, – я и сейчас готов. Вот только чует моя задница, эта швабра так просто не остановится.
– Не бушуй, мой рыцарь, – Максим развернул его и провел рукой по волосам. – Моя честь останется при мне.
– В этом я даже не сомневаюсь, – Орлов тут же оттаял и стал ластиться, как котенок. Он даже привстал на цыпочки, чтобы дотянуться губами до рта Максима.
Стремясь ему помочь, Фадеев подхватил его под задницу, и понес в спальню. У них была еще парочка незавершенных дел.
Часть 1. Глава 2
***
К понедельнику Максим уже и думать забыл о настырной студентке.
Нет, он не питал надежд, что она вдруг чудесным образом испарится. Но по крайней мере рассчитывал, что ее пыл слегка охладит наличие у Фадеева сожителя.
Сожитель. Фу. Слово-то какое. На самом деле, Максим с куда большим удовольствием назвал бы Лешку мужем. Они даже на свою пятую годовщину обменялись кольцами.
Чисто символически, конечно. Но для них обоих это многое значило. Правда носил свое Максим на цепочке.
А, собственно, почему? Он как-то никогда и не задумывался, но вдруг это задевало Лешку? Впрочем, если бы и правда задевало, Орлов молчать бы не стал.
Но почему-то именно сегодня, сидя в столовой и обедая вкуснейшей тушеной картошкой с мясом, которую ему с собой положил Лешка, Максим достал из-за пазухи цепочку и снял ее через голову.
Ему очень сильно захотелось надеть это самое кольцо. Ничем не примечательное, похожее на миллионы других, которые носили супруги, но такое важное для них двоих.
Кольцо село на палец отлично, и Максим даже улыбнулся, полюбовавшись им украдкой. В открытую рассматривать собственные руки было как-то неловко. Слишком много студентов его окружало.
– Максим Игоревич, – Фадеев так увлекся своими мыслями, что от неожиданности даже вздрогнул, когда на свободный стул за его столом со стуком поставили дорогую дизайнерскую сумочку.
– Я считаю, что вы не гей!
Верещагина уселась напротив Максима и уставилась на него как на допросе. Ей бы еще лампу в руки для полноты картины. Максим подавил раздраженный вздох.
– Оля, – произнес он спокойным, тихим голосом, – я не считаю приемлемым обсуждать с тобой свою личную жизнь.
– Но в субботу вы что-то не стеснялись выставлять ее напоказ! – Ольга с подозрением сощурилась.
