Кому верить?

Леди кивнула и уставилась на него с видом, «ну что ты мне можешь сказать?!».

-Ксюша, я виноват перед тобой, как любой северянин. Но поверь мне, мои люди подтвердят каждое слово, что ни одной жизни ребёнка нет на моей совести или на совести моих людей. Пожилых аристократов мы должны были вывозить на наши земли. Принудительное переселение, это не есть хорошо, но лучше, чем отнять жизнь.

Дальше мужчина сбивчиво рассказал о том, что когда-то говорил Лейф.

-Только Ксюша, я ведь не стал бы тебя принуждать.

Ты помнишь, наверное, я и слова не мог при тебе сказать, замирал, краснел, бледнел, глупел, и похоже выглядел в твоих глазах бестолочью. Надо мной все смеялись, а я запретил, кому бы то ни было, подходить к тебе.

-Я знала, что ничего хорошего меня не ждёт, а ты играл в молчанку. От этого было жутко. Я не знала, каких ужасов мне ждать, когда даже твои люди смотрели на меня сочувственно и молчали.

-Мне и в голову не могло прийти, что моя робость так воспринималась тобой.

-Ты странный. Превратил родовой особняк в казарму, держал меня в плену и удивляешься сейчас, насколько плохо я о тебе думала, - горько усмехнулась Ксения и в этот момент, язык не повернулся бы назвать её девушкой. Столько пережитых страхов и боли было в её глазах, что Ингвар сделал шаг вперёд, желая обнять, закрыть от всех.

Леди встрепенулась и отскочила назад.

-Я всего лишь хотел … а неважно, - махнул рукой мужчина и вдруг неожиданно закрыл лицо ладонями, растирая глаза.

Ему отчетливо стало ясно, что легкое общение между ними ничего не значит. Всего лишь внешняя оболочка, а как только углубиться, так неприятие его, непонимание, застарелые обиды, о которых он и предположить не мог.

Что делать, как подступится? Он не сможет уже быть вдали от неё. Он видел её домашнюю, видел, как она смеётся, часть улыбок доставалась лично ему.

Раньше он довольствовался бы тем, что видел её издалека, теперь ему этого мало. Как же так вышло, что она снова его боится?

А Ксения стояла и тоже не знала, что делать дальше. Ингвар был искренен в своих переживаниях, не верить ему сейчас, глупо. Он не актер, не манипулятор. Но и она имела право думать о нём гадости, подозревать в преступлениях. Леди схватилась за голову.

«Как всё сложно, всё перепуталось».