Конан-варвар. Продолжения западных авторов Классической саги. Книги 1-47

И тогда… А ты что скажешь, киммериец?

Две пары глаз смотрели в лицо Конану в ожидании ответа, но его внимание было приковано к стене алькова, где Дуум и Ясимина забылись в наркотическом сне. От изумления Валерия разинула рот. Она никогда прежде не видела у Конана такого выражения лица: ненависть и животная свирепость овладели им, и вместе с тем здесь была глубокая сердечная боль, слишком глубокая для того, чтобы заплакать.

Валерия и Саботай, проследив за взглядом Конана, остановили свои недоуменные взгляды на нефритово-зеленой стене за спиной Дуума.

Там, на двух серебряных колышках, висел тяжелый меч. Гарда его была выкована в виде оленьих рогов, а рукоятке придана форма лосиного копыта. Длинный клинок был превосходно сработан, и его полированная поверхность блестела в мутном зеленоватом свете, как зеркало.

Этот меч — настоящий шедевр из стали древних атлантов — был выкован отцом Конана.

Молодой киммериец, забыв об осторожности, выступил вперед. Все его помыслы были теперь сосредоточены на одном желании — вернуть отцовский меч.

Валерия и Саботай, презрев опасность, открыто последовали за Конаном. Когда три фигуры с оружием наготове отрезали себе все пути к отступлению из алькова, Тулса Дуум неожиданно вышел из оцепенения. Его глаза сузились, когда он увидел три решительных лица и три обнаженных клинка всего в нескольких метрах от себя. Злоба, куда более страшная, чем та, что когда-либо приходилось видеть двум гладиаторам, исказила его лицо. Эта дикая, безумная ненависть во взгляде Дуума на мгновение сковала их.

Валерия, вонзив ногти в руку Конана, держащую меч, прошептала:

Саботай вобрал в себя воздух и выругался по-гиркански. Один из леопардов, привязанных цепью к колонне, открыл свои золотистые кошачьи глаза и, навострив уши, молча наблюдал. Конан застыл в оцепенении.

А тем временем с грациозным телом Дуума происходили какие-то странные метаморфозы. По его шее пробежала судорога, и шея удлинилась. Нижняя часть лица выдвинулась вперед, а челюсти растянулись. Орлиный нос сжался и совсем исчез, а лоб сплющился назад.

На его аскетическом лице появились узкие черные линии, похожие на дорожки, которые остаются весной на льду реки. Эти линии перекрещивались, образовывали толстые сходящиеся полосы. Губы Дуума сделались тонкими и исчезли вовсе, а сонные глаза округлились, зрачки превратились в щелки в красном обрамлении, веки пропали совсем. Темно-красный раздвоенный язык высунулся из теперь уже змеиной пасти Дуума и, тронув воздух, скрылся.