Конан-варвар. Продолжения западных авторов Классической саги. Книги 1-47

Конан немедленно оглянулся через плечо, и сердце у него екнуло. Он увидел, что путь к отступлению был перекрыт решеткой, опустившейся откуда-то с потолка. Бронзовые прутья были толщиной в два его пальца, и время изъело их гораздо меньше, чем спинки скамей в чертоге наверху.

Пока он оглядывался, его ступни ощутили какую-то противную сырость, а в ноздри ударил очень знакомый запах. Он посмотрел вниз…

Просачиваясь сквозь ковер откуда-то снизу, коридор постепенно заполняла густая медно-красная жидкость. Это была кровь.

Человеческая кровь.

Кейлаш взревел от ярости и ужаса, пытаясь стряхнуть с сапог багровые капли… Впрочем, достоинство скоро вернулось к нему. Конан сражался с приступом рвоты и отчаянно пытался придумать какой-то выход из положения. Кровавый прилив доходил уже до щиколоток, и жутко было ощущать его теплоту.

Если киммериец что-нибудь вообще понимал – очень скоро багряный поток зальет их столовой и вовсе утопит…

– Умрите, глупцы!.. – хрипло хохотала Азора. – Не спасут вас ни ваши жалкие мечи, ни паршивый божок!.

.

Глядя в Волшебное Око, она отлично видела, как заполняется кровью коридор под храмом Таргола. Око представляло собой шар размером с яблоко, однако обладало способностью показывать события, происходившие за тысячи лиг. Много лет назад Азора похитила этот магический инструмент у одного стигийского некроманта. Тот самоуверенный дурень воображал, будто лишь у него одного хватало способностей пробуждать силу Ока!

В настоящий момент она направила Око на происходившее за дверями ее прежнего алтарного покоя в Пайрогии.

Красные глаза жрицы светились жестоким удовлетворением: она наблюдала за тем, как трое обреченных пытаются вырваться из ловушки. От них исходил страх и отчаяние, и Азора впитывала эти эманации, как раскаленная солнцем пустыня – дождевую воду.

Еще прежде, чем три жертвы добрались до старого храма, ее навестил Ламици. Сперва она была вне себя, – как ничтожный смертный посмел явиться без вызова!.. – но, выслушав рассказ евнуха о последних событиях, сменила гнев на милость.

Другое дело, что она и без Ламици знала о появлении жреца. Его вмешательство в наложенное ею заклинание Смерти было для нее как костер в темной ночи.

Когда она поняла, что это за птица, в ней пробудилась застарелая ненависть. Он был совсем не таким, как большинство трусов и полудурков, из которых состояло митраитское, с позволения сказать, священство. Этот был гораздо сильней. И гораздо опасней.