Обоим уже за сорок, один высокий, другой пониже, но оба жилистые, коренастые. Один мордастый, с мощным лбом «в три наката», с плоским безобразно широким носом. У другого лицо маленькое, вытянутое книзу. Но их объединяла непомерная наглость и нахрапистость в глазах и движениях. Оба в старомодных джинсах – один в черных, другой в белых, затертых до желтизны.
Шли они прямиком к Ларе. Высокий ощерился, обнажая длинный ряд золотых зубов. Когда они подошли ближе, Радик заметил наколотые кандалы на запястьях. Он не знал, что означала эта татуировка, но не сомневался, что без уголовщины здесь не обошлось.
Из распахнутого ворота рубахи выглядывал какой-то синий треугольник – часть наколки непонятного содержания.
– Ларчик, ну, наконец-то! – прогудел высокий и мордастый.
И распахнул объятия так резко, что Лара от неожиданности шарахнулась назад. А может, еще и от страха. Так или иначе, если бы Радик не поддержал ее, она бы упала на земляной пол. Но он подставил ей свое плечо, вместе с ней встал на ноги.
Теперь от блатованных незнакомцев их отделял барьер из решетчатой сетки беседки.
– Вернулась, да? – осклабился мордастый. И свирепо глянул на Радика. – А это что за хмырь?
Радик промолчал. Несокрушимая уверенность в своих силах позволяла ему не отвечать оскорблением на оскорбление. Нельзя ему встревать в драку, это могло закончиться печально для обеих сторон: для него – тюрьмой, а для противника – могилой. Девять лет он учился убивать. И достиг на этом поприще таких высот, что иной раз сам себя боялся.
– Это... Это Радик... Познакомься... – Лара беспомощно посмотрела на Радика, хилым кивком головы показала на мордастого. – А это Егор... Э-э, Егор Данилович... Мой отчим...
– Какой же я тебе отчим? – скорее в шутку, нежели всерьез, оскорбился мужик. – Я твой папа...
– Не, парень, ты что, не понял? – обращаясь к Радику, противным гнусным голосом протянул его дружок. – Тебе же сказали, свали...
– Да ладно, пусть остается, – ухмыльнулся Егор. – Ты, Мартын, с ним поговори тут, ну, о погоде там, да.
А мы с Ларчиком домой пойдем, поговорим. Разговор у нас есть, да, Ларчик?
– А я? – От возмущения шакалья морда Мартына еще сильней вытянулась книзу.
– Так это, ты ж ей не отец, да... Потом поговоришь... А может, тебе Радик улыбнется. Смотри, какие щечки у него розовые...
– У кого розовые щеки? – нахмурился Радик.
Что-что, а щеки у него никогда не были розовыми.
– Да ладно, пацан, не колотись, это типа присказка такая...
