Лена Вавилон собрала грязную посуду со стола, вылила остатки воды из ведра в кастрюлю, включила баллонный газ и стала сгребать объедки в помойное ведро, выуживая окурки — позаботилась о соседском поросенке.
Шура проводила Лису до Питера. Лиса купила ей билет, правда, не в спальный вагон, а в купейный. Шура была обижена, но молчала. Уложила сестру спать и пошла в свой вагон."
"«Дура бесхарактерная, всю жизнь по Лизкиной команде живу, а ведь на шесть лет старше», — ругала себя Шура.
Спала Шура как убитая, но утром первая вышла на перрон.
Последней из своего вагона вышла Лиса. Она, еще не вполне протрезвевшая, просила прощения, целовала Шурины шершавые руки, особо выцеловывая вчерашний шрам от ожога. Шура была поспешна и неловка. Всегда на этом месте руку жгла, когда пироги из духовки вынимала. Лиса, сама несвежая, была в свежей блузке — Шура не забыла заранее отгладить. На этот раз лифчик поверх не надевала, а повесила на шею ворох бумажных самодельных бус, скрученных из порванного на мелкие куски журнала «Америка».
Пальцы с недоразвитыми ногтями ломились от груза дешевого серебра и копеечных камушков, юбка голубая, короткая. Новые колготки, которые Винар привез на свадьбу — пачку целую приволок, дюжину! — пустили широкую дорогу на икре, на видном месте.
Сестры поцеловались последний раз, и Лиса кричала Шуре вслед, давала последние указания.
Спустя полтора часа на советско-финской границе Лиса проходила таможенный досмотр. Сначала смотрели наши, вытрясли чемодан, сумочку. Лиса, еще пьяненькая после вчерашнего, вытаскивала пачки фотографий, показывала таможенникам, где папа, где мама, где старшая сестра, где охотничьи трофеи, где виды дальневосточной природы.
Денег валютных у нее не было, русские — все! — отдала сестре. Документы были в порядке — новый заграничный паспорт, виза, свидетельство о браке. Пограничники над ней добродушно посмеивались — чудо в перьях! Проституточка, нашла свое финское счастье.
Один, морально мало устойчивый, даже успел положить руку на ее тощую задницу, и она захохотала.
Второй, пожилой, дал отеческий совет:
— Ты, подруга, того, не балуй там с алкоголем. Финны все сплошь пьяницы, хотя сухой закон!
Поезд переполз границу — она была незаметная, что по ту, что по эту сторону редкий неказистый лес, проплешины, валуны.
Потом поезд остановился. Пришли финские пограничники, таможенники, все повторилось, только вещи из чемодана не вытряхивали. И было гораздо быстрее. Финны ушли, поезд тронулся.
